# Лекция 10. Джайнизм. Сикхизм.

Леонид Мацих

Другие религии Индостана. Религии оппозиционные брахманизму. Джайнизм. Ахимса как важнейший принцип. Дигамбары и шветамбары. Сикхизм – религия воинов. Сикхизм - религия воинов. Гуру и шишья. Правило пяти "К". Амристар и Золотой Храм. Священная книга Гуру Грантх Сахиб.

## Лекция 10. Джайнизм. Сикхизм.

Джайнизм. Сикхизм


В рамках разговора про религии Индии у нас осталось две неравнозначных по объему темы. Одна, сегодняшняя - это оппозиционные индуизму религии, джайнизм и сикхизм. А на следующей встрече поговорим про буддизм. Про него, наверное, будем говорить несколько лекций, поскольку это огромная тема. Но джайнизм и сикхизм мы за сегодняшнюю встречу, я думаю, одолеем.

Обе эти религии родились в Индии и как бы в недрах индуизма, и обе как оппозиция брахманскому мировоззрению и индуистскому культу и практике социальной. Главным образом то, что так сказать возмущало тех людей, которые формулировали раскольнические, еретические движения, которые потом вылились в целые отдельные религиозные направления, главным камнем преткновения была, конечно, идея каст, джати. Ну, сама идея каст она для нормального человека ведь мало приемлема, если ты не родился внутри индуизма. Но даже для тех, кто родился, столкновения с другой реальностью, например, с исламом или с Китаем, с любой практически не индийской цивилизацией, которые показывают, что люди могут быть, конечно, не абсолютно равными (абсолютного равенства быть не может), но, во всяком случае, вот этой чудовищной иерархии людей с таким вопиющем неравенством, - его можно избежать. И джайнизм первый бросил вызов. «Джайнизм» - это английское название. Сами джайнисты так себя не называют, конечно. Происходит название от имени основателя этой религии, которого звали Джина Махавиро - «Великий Победитель». И этот Джина, который по-английски («и» произносится как «ай»), Джайна, он был, это не легендарная личность, он вполне конкретный персонаж, он был действительно на свете, что не обо всех основателях религий можно сказать. Потому что, про Будду, который Гаутама Сиддха́ттха, или про Иисуса, про Моисея. Нет уверенности, что эти люди были. Не есть ли рассказы о них некий синтез мифологических представлений? А этот был. Он был из брахманов, и тем более ему делает честь, то, что он порвал абсолютно со средой и сформулировал учение, которое со вскормившей его идеологией полностью разрывает. Но каким образом? Он сказал: «система каст должна быть внутри нашей религии устранена на основе еще более строгого подхода к аскетическим практикам». То есть он взял этот индуистский путь тапас (помните, я вам рассказывал много про тапас, про путь самоистязания и аскетизма) и довести его до еще больших степеней самоотверженности. И тот, кто согласен на это, для него уже касты не будут иметь значения. И кто переходит к нам, джайнам, эти будут жить как единая большая семья.

Какие принципы он формулировал? Он сказал, что в принципе весь пантеон богов остается. Но для человека очень важно понять, кому из огромного количества индийских богов или богинь он служит. При этом он в основном призывает служить богам, не богиням. Богам, мужского рода существам. И призывает сформулировать несколько основополагающих принципов (они все есть в индуизме), но он их как бы подымает на первый план и так сказать выпячивает и делает на них акцент. И среди них главный, наипервейший и самый важнейший принцип ахимса[1] - не причинение вреда живым существам. Вообще для индуизма это характерная штука. Но оно не доходит до таких мелочных, до таких скрупулезных повелений, как в джайнизме. Джайны говорят: « в каждом существе есть душа», то есть в реально каждом, в любом существе, которое не растение. Любое животное существо - букашечка, червяк, мушка, комарик (то, что нам кажется бесполезным, гнусным, мерзким созданием), оно все обладает живой душой, и убить не то что лягушку, но и комара прихлопнуть или червяка переехать во время вспашки поля плугом - это такое же преступление, как убить человека. Так даже индуизм не ставил вопрос, у них была иерархия причинения вреда. Джайны в этом смысле пошли до самых ригористичных (простирающий слишком далеко строгость принципов) позиций: ничего живого не тронь! Больше того, нельзя замышлять что-то дурное, даже если ты помыслил: хорошо бы, например, грохнуть червячка. Бывало ведь, подумаем: заморим червячка. Вы не думали так никогда? Так нельзя, вы не джайны. Да, заморить червяка нельзя. Нельзя комара убить, который сел на лоб, или на что красивое у подружки. И хочется, но нельзя. Ни одно из живых существ не может быть объектом твоей агрессии. Даже ущерб мелкий причинять нельзя, не то чтобы убить. Поэтому добрый джайн как должен себя вести? На рту у него должна быть повязка типа марлевой, как бы постоянно грипп, чтобы не дай бог мелкая мошка, а их там до фига, не влетела в рот, и ты ее тем самым не убил, там же она не выживет. Она будет чувствовать себя, как Лазо в паровозной топке, и будет петь песню «Бьется в тесной печурке Лазо». Значит, не глотай. Имей всегда с собой метлу, каковой метлой мети перед собой путь, чтобы самая мелкая букашечка, которую ты, может быть, не видишь с высоты своего роста, не попалась бы тебе под безжалостную твою лапу. Садишься ли ты на камень, на траву. На траву лучше не садись, потому что ты там всего не увидишь. Садись на камень, который можно хотя бы как-то обозреть. На корягу, и непременно долго, минут десять, тщательно сметай с нее все, чтобы все, что там есть живое, личинки, куколки, комарики, все были бы сметены и ты, не дай бог, никого бы не давил.


Студентка: Им хорошо под корой. Если я смету вместе с корой, они же погибнут.

Мацих: Кора это на живых, там же уже коряга. Но сметать надо по-любому, чтобы кощунственным задом не давить эти живые существа. Вот ахимса - это первейшее правило, и оно очень тяжело. Можно себе представить, во что превращается жизнь. Спроецируйте это на ваше повседневное поведение, особенно летом. Представляете, сколько жизней вы загубили, пока зашли за хлебушком. Но уж автомобиль что творит, это вообще страшно себе представить. Поэтому жизнь джайнов она тяжела, и не каждый это выдерживал. Кроме того, крестьянский труд невозможен. Во-первых, крестьяне, пусть даже вегетарианцы время от времени животных все-таки убивают. Ну, например, заболела корова. Чтобы не перекинулась хвороба, ящур или бруцеллез, корову режут. А это - нет, нельзя. Животных нельзя убивать вообще. Нельзя пахать землю, потому что ты неизбежно каких-нибудь, если не сурков или сусликов, хомячков, а уж червячков ты точно заденешь плугом, переедешь и все, и ты душу погубил. А если не заниматься крестьянским трудом, то чего? Жить в городе? Чем же заниматься? Жить ремеслом или торговлей? Поэтому получилась удивительная штука. Почему джайны не исчезли? Они - как бы некоторое меньшинство, которое все время стремиться к самоизоляции. Но они получились гораздо более зажиточными и социально адаптированными, чем огромная миллиардная масса крестьянства. Они освоили те ниши городских профессий, которые им позволили очень крепко и зажиточно себя чувствовать. Например, они стали ремесленниками высокой квалификации: ювелирами, красильщиками тканей, ткачами, чеканщиками, торговцами - а это деньги. Причем всегда, в любой ситуации. Поэтому джайнская община, притом что она вроде бы как на положении меньшинства, всегда жила зажиточнее подавляющего большинства индуистов. Это, кстати, тоже рождало к ней уважение. Джайнские аскеты заслужили такое уважение, что даже индийские, индуистские перед ними померкли. Джайнизм ставит вопрос так: если ты перешел в общину джайнов, там помимо не причинения вреда живым существам, есть еще несколько требований. Нельзя врать, вообще никогда. Ну, а что тогда за жизнь... Я, например, отказываюсь так жить. Вам было бы проще, а я - не знаю. Ну, Оксанка, может быть, выжила. Хотя... Это риэлтор? О, нет! Нельзя пользоваться чужим. Не только красть, нельзя поднять то, что кто-то уронил. Нельзя пользоваться никаким предметом, который тебе не принадлежит. Такой копирайт. Всячески следить за тем, чтобы, не дай Бог, не воспользоваться плодами чужого труда.

Студентка: То есть покупать ничего в магазине нельзя?

Мацих: Можно

Студентка: Это же ты не сам делал.

Мацих: Нет-нет, минутку. За свои деньги можешь купить. Если кто-то уронил, например, копейку или там золотой, поднимать ни в коем случае нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Типа «Оно ж ничье?» - «Нет, оно чье-то, только ты не знаешь, чье оно. Пройди мимо и не тронь. Даже не вздумай поднять». Например, нелицензионное программное обеспечение. Боже упаси. Боже упаси. Любое, что не заработано тобой, не принадлежит тебе, ты не можешь доказать, что это твое, или у тебя есть сомнения, что это не твое или не твоих родственников, чьими плодами ты имеешь право пользоваться, плодами их труда, не тронь ни в коем случае. Ну, разумеется, при таких страстях понятна полная, так сказать, дисциплина брачной жизни. Нельзя, конечно, до брака даже парням вступать в сексуальные связи. Не понятно, чем заниматься при такой жизни. Червячков нельзя трогать.

Студентка: Чеканкой.

Мацих: Чеканкой, да пожалуй, это отвлекает. Для сублимации чеканка подойдет. И после женитьбы, значит, строжайшая супружеская верность. Приветствуется ситуация, когда супруги после определенного периода сожительства, ну скажем, вот они там 10-20, ну 10 нет, 20 лет вместе, они принимают обряд брахмачарья - взаимного, по согласию воздержания, т.е. они продолжают жить как супруги: ведут хозяйство, воспитывают детей, - но не спят. И если они консенсусом приняли такое решение, то заслуга их велика, они молодцы. Добровольно отказались от такой формы плотского сожительства. Женщина в джайнизме по отношению к индуизму - существо, находящееся на более высоком уровне. Поскольку индуизм считает женщину нечистой, мерзкой, существом, которое только и думает, как бы совратить мужика, именно на это направлены все ее помыслы, и значит, от женщин нужно держаться как можно дальше, от нее ничего хорошего произойти не может. Джайны говорят «нет, это неплохое существо, но просто надо ее вовремя выдать замуж». - «Что есть вовремя?» - «12-13 лет». Они так понимают: первые месячные начались - есть возможность забеременеть, это четкий признак. Если в этот момент еще оплодотворение не происходит, это тоже «ахимса» - это как бы убийство потенциально не рожденного младенца. Поэтому чем дольше девица будет в этом состоянии готовности к рождению, но девственницей пребывать, тем хуже. Обязанность родителей - выдать ее замуж, следить, как только она начинает вести себя уже как взрослая женщина, созревшая с физиологической точки зрения, отдать замуж. Поэтому в 13 и в 14 совершенно не редкость. Но при этом каст, в индуистском понимании, нет. Высчитывания, с кем можно сесть за один стол, с кем можно пойти по одной дороге, кому можно подать руку, на кого посмотреть - этого нет. То есть джайны реально чувствуют себя одной более-менее семьей. Есть бедные родственники в семье, в семье не без урода, но такого, чтобы ты не посмел посмотреть на чужой порог и был «неприкасаемым», этого нет. Очень приветствуется монашество, которое джайны на самом деле зародили. И потом, как я понимаю, буддийское монашество, эта знаменитая буддийская сангха, она, конечно, очень многое у джайнских монахов взяла. Общежительного образа жизни нет, каждый монах сам по себе. Монахи - только мужчины, никакая женщина не выдержит такого. И если человек идет в монахи, это большая радость для всей семьи. Есть три степени святости в монашестве, и чем ты круче, тем меньше ты можешь себе позволить. Обычный джайнский монах, он в 4 утра встает, спит он не более четырех часов, он постоянно чем-то занят, ему нельзя жить на одном месте больше недели-двух, за исключением сезонов дождей, когда дожди такие, что дороги непролазные и путь просто опасен для жизни. Чтобы к нему не привыкли. Он живет только подаянием. Только. Только тем, что ему дадут. Еда должна быть очень скромной. Пить и есть не чаще двух раз в день, несмотря ни на какую погоду, жару, болезнь и т.д. Минимум одежды, одежда только из растительных тканей, только хлопок или, там, джут, такая грубая, как мешковина. Видели наверняка. Никаких, конечно, кож, боже упаси, ходить только босым. И голову не покрывать. Голову джайнские монахи бреют, и это их отличает от индуистских отшельников, которые с огромными копнами нечесаных, кишащих живностью волос. Поскольку эту живность, которая в волосах, когда она своя, родная, хочется ее прищучить, реализуя замечательную пословицу «как вошь на гребешке». Так вот, чтобы этого соблазна избежать, волосы надо брить. А лучше того, не брить, а выщипывать.

Студентка: Чтобы мучительнее было.

Мацих: Да, совершенно верно. Выщипывать, причем не клоками, а по одному. И настоящий джайнский монах, он своих учеников просит, чтобы они ему по волосине выщипывали, и он бы это стоически терпел. Тут запишите в протокол: «Тяжелый вздох». Вот такая правда, Ленкин. У тебя есть такие знакомые? Приводи, мы ...

Студентка: Пощипем.

Мацих: Посвятим их в джайнские монахи. У нас есть пластилин.

Студентка: Воск.

Мацих: Воск очень хорош в этом плане.

Студентка: Так это оптом, а там надо по одному.

Мацих: Ну, мы ошибемся, не без того. Мы потом перейдем и к рознице.

Эти монахи, они называются «шветамбары»[2], т.е. одетые в хлопок, одетые в белые одежды, ибо они именно в такие белые одежды и одеваются. Белые, это первый год они белые, потом, сами понимаете, стирать их нельзя.


Студентка: Почему?

Мацих: Ну, нельзя.

Студентка: А вдруг кого-то там убьешь.

Студентка: Да, там же полно всяких существ.А в первый год можно?

Студентка: А купаться им можно? Купаться в реке?

Мацих: Да, можно купаться.

Мацих: Они любят заходить в реки как слоны. Душа у них нет, понятное дело, но в смысле в озеро, в реку - пожалуйста.

Студентка: А так они не плавают?

Мацих: Спроси еще про что-нибудь. Как у них с биде, например. С биде просто беда у них. Забота о теле - это изнеженность. Это изнеженность. Эти шветамбары, они чем занимаются в жизни? Они ходят с места на место, при этом не должны ни петь, ни орать. Монахи любят, и католические монахи любили кричать песни. А буддийские как любили это делать! Оглашать округу гимнами. Джайн нет, тихо идет. Он идет тихо, погруженный в свои размышления. Он имеет право сидеть и медитировать где-нибудь там под деревом, или где ему удобно. Читать, у них есть некие свои базовые тексты, которые, конечно, джайнских монах должен читать и перечитывать. В этом смысле, вот это настоящая «ре-лигия». Ведь у слова религия есть несколько значений, одно из них - «religare» - перечитывать (с латыни). Все время перечитывать, находя новые и новые смыслы в одном и том же базовом тесте. Любая религия на этом стоит. Библия - это интерпретация, их бесконечное число. Наверное, джайны тоже как-то интерпретируют или просто возвращаются к этому тексту постоянно. Читать, медитировать, молиться как-то по-своему - вот, собственно, все его занятия. Никаких других не допускается. Он не должен.

Студентка: А работать?

Мацих: Нет-нет-нет. Это не его задача. Работать нет. Монах уходит от мира, а работа привязывает к миру. Кстати говоря, мы недооцениваем такого фактора: когда монаху запрещают что-нибудь делать, это может быть гораздо тяжелее, чем, например, воздержание в еде. Попробуйте ничего не делать. Жуткое дело, можно с ума сойти. А вот нельзя. Это может быть гораздо тяжелее, чем многие иные ограничения.

Студентка: А второе значение слова «religare»?

Мацих: Нет, у «religare» есть одно значение. Религия - это, во-первых, от «religare». А во-вторых, от relix - т.е. связь, связь такая. Это значение слова «религия».

Так вот, если шветамбар ведет себя в высшей степени достойно, он получает вторую степень святости, тогда он снимает с себя белое покрывало и носит только набедренную повязку. И тогда узнают, это как полковник прибавляет себе; или майор, вторую звезду - он уже подполковник, и все это видят. Так и тут. Значит, если на аскете ничего нет, значит, он еще круче.

И наконец, третья и последняя завершающая стадия монашеской святости и крутизны это «дигамбар»[3]. Дигамбары одеты в воздух, эти ходят голые. То есть у них вообще нет ничего, что бы их связывало с миром. Почему они ходят голые? Это не эксгибиционизм, они никого не приглашают ни на что смотреть, они давно к этому всему охладели. Они хотят подчеркнуть даже своим видом, что их к миру не привязывает ничего, у них вообще нет собственности. У шветамбара[3] есть за спиной котомка, у него есть какое-нибудь опахало, у него есть книги. У дигамбара может вообще ничего не быть, реально ничего. Он идет со своей выщипанной башкой, совершенно голый, иной раз они вымазываются краской в каких-то ритуальных целях, а может быть, я думаю, и в гигиенических, чтобы все-таки каких-то тварей на себе истребить. Проходят процессиями при полном благоговении публики, причем не только джайнов, но и индуистов. Уважение к джайнским аскетам таково, что любые индуисты у них испрашивают благословения. Дигамбары не просят милостыню, им запрещено. Это им приносят с благоговением, а они еще смотрят, у кого взять. Едят они раз в двое суток, а хорошо если в трое - вот это здорово! Приветствуются посты по неделям, по месяцу. То есть самый минимум-минимум. И наконец, вершина пути джайнского монаха - это умереть с голоду. Вот если ты сумел себя уморить, чтоб все видели, на одном месте, и при этом вел себя достойно: не метался, не говорил: «Пирожок, пирожок,- помню у тети!», а проводил время в медитациях, в наставлениях учеников, в размышлениях и помер - это здорово! Вот это настоящая мокша[4] и подлинное спасение. Таково джайнское монашество.


Студентка: Никаких телег, под которые бросаться можно.

Мацих: Нет, такого мученичества они не приемлют. В этом смысле они с индуизмом расходятся. Ни ритуальных самосожжений, ни утоплений, ни броситься под колеса колесницы - они не приемлют это, нет. Но можно себя уморить, что тоже неплохо по-своему. И главное - долго! Я ж вам говорил, в аскетизме ведь что хорошо? Аскетизм, в отличие от моментального акта самоубийства, он говорит: давай помедленнее. Если умеючи, то долго! Ты помедленнее помирай. А то, что ж это, вонзил себе нож в пузо, ну фигли тут? Через два часа ты уже мертвый труп. А ты недельку попробуй, месяц. Вот тогда мы посмотрим, каково твое внутренне состояние. То есть более изощренной техники человекоубийства, чем в индуистском и джайнском тапасе[5], конечно нет ни в одном регионе мира. В этом смысле Индия абсолютный и безусловный лидер. Ну, вот так. Ну что вам сказать про джайнов? Они не стремились никогда к миссионерству. Самый вид вот этих аскетов он кого-то привлекал. И те юноши, которые были настроены - всегда такие есть в популяции, всегда определенный процент - люди, которые хотят жить самым самоотверженным образом. Не меркантильным, не добывать чего-то для кармана, плоти, для славы, для честолюбия, ну как большинство людей живет, а вот именно во славу божию. Такие всегда были в любом этносе. В Индии, я думаю, их процент никогда не опускался ниже определенного. Потому что процентов пять всегда парней, мужчин хотели именно так жить, посвятив себя уединению, аскетизму и отшельничеству. Вот когда они видели такого, они говорили: «Блин, вот это да! А кто вот эти люди? Смотрите, как это даже круче нашего отшельника, вот это человек! Вот уж кто порвал с миром, вот кто заслужил мокша - настоящее спасение. Вот пойти бы мне за ним, он не заговорит со мной, но, может, хоть словечко скажет. Напрашивались в ученики, выспрашивали. Так джайны немножко пополняли свои ряды. Но в основном за счет естественной прибыли: семьи большие - никаких контрацептивов естественно нет - по девять, по двенадцать детей в семье. И так вот их достаточно много. Ну, сколько? Где-то, говорят, около четырех миллионов человек. Для Индии это пустяк, но в целом...


Студент: Считая именно монахов?

Мацих: Нет-нет, всех джайнов.

Студентка: С учениками?

Мацих: Со всеми учениками и ученицами. Всех последователей джайнизма в мире четыре миллиона. Из них конечно подавляющее большинство живет в Индии, но в связи с тем, что народ разъезжается, а джайны мастеровитые люди и в торговле не дураки, они и в Европе есть, и в Америке есть. Они живут замкнутыми общинами, ни с кем они не контачат и никаких проблем не создают. В этом смысле соседи джайны - это мечта. В Нью-Йорке, когда дается объявление, что в таком-то районе, соседи джайны, сразу цена возрастает многократно. Все хотят иметь их соседями. Потому что они никаких проблем вообще не создают, ни малейших. Они, конечно, не крадут и даже не представляют себе что это такое, и ведут себя в высшей степени, так сказать, достойно. Единственное, им совершенно наплевать, что с тобой происходит. Ну и бог с ним! Зато они никогда ни на что не покушаются. Вот такая вот история с джайнизмом. Он менее известен в Европе и в Америке, потому что настоящие джайнские отшельники они конечно только в Индии. И они совершенно не настроены на распространение своего этого опыта. Кто увидел, с тем они могут поговорить, если ты знаешь их язык. А так, как индуисты, как эти йоги, - мы много о них говорили приятного, - переться куда-нибудь в Швецию или в Россию и там устраивать для лохов пирамиду имени товарища Мавроди, это они нет. Это нет. В этом плане их искренняя вера в эти довольно странные постулаты - она не подлежит никакому сомнению. В этом отношении они максимально полно выполняют тезис, который когда-то сформулировал один из отцов церкви Блаженный Августин. Он говорил про христиан, но это может быть применимо к любой религии: «Важно исповедовать то, что ты проповедуешь». То есть то, чему ты учишь. Так ты и живи - исповедуй то, что проповедуешь. Они, джайны, в этом плане с минимальным уровнем лицемерия и с максимальным уровнем искренности. Нельзя не отдать должное. Есть вопросы о джайнах?

Студентка: А у них есть какая-нибудь местность в Индии, где они сосредоточены?

Мацих: Нет, они везде. Они везде. Вот мы сейчас будем говорить о сикхах - там однозначно штат Пенджаб[6], конечно, и Харьяны[7] туда на северо-востоке. А здесь - нет. Они как бы везде более или менее равномерно. Но другое дело, что чем крупнее город, тем джайнская община там больше, потому что они горожане и обслуживают горожан. Красильщики. Ткани кто покупал? Зажиточные дамы. А для этого же у них должны быть зажиточные покровители. Ну, крестьянка купит разве? Или украшения ювелирные видели индийские? Там есть от совершенно аляповатых до изумительной работы, просто фантастической. Кто это себе может позволить купить? Конечно это горожане, потому что богатство-то в городе. Но такого одного какого-то центра у них нет. Они вообще не сторонники этого, поскольку, как бы, божество разлито везде, почему нужно шастать? Ты не знаешь, где в этот момент пребывает максимальная полнота божественного присутствия. Ходи везде, и, может быть, тебе в этом месте откроется истина гораздо больше, чем рядом с каким-то прославленным храмом. В этом смысле они не привязываются к конкретному месту или культовому сооружению.


Студентка: Храмов у них тоже своих нет?

Мацих: Нет, у них нет храмов. Они могут зайти в индийские, могут и не заходить, а просто ходить по дорогам. Поскольку божество как бы равномерно разлито везде. Ты служишь Шиве? Служи. Или Вишну. И это неплохо. А того лучше, если ты не ходишь в храм, а силой медитации можешь представить себе невидимого бога, вот тогда заслуга твоя больше. Вот представил себе под деревом - это же тоже воплощение творящей силы бога, верно ведь? Зачем тебе статуя? Они против всего материального. Если они против материального в одежде и в еде, то насколько они против материального в предметах культа! Для них это лишние цепи, кандалы,- я не знаю, что еще бывает, - гири, которые связывают тебя с миром. Конечно, их надо разорвать! Пока не можешь - ходи в храм. То есть это также: пока ты не можешь голодать - ешь, но только стремись поменьше. И в храм ходи поменьше, и ешь поменьше. Приучайся к другому, к медитативному состоянию. Таким путем.

Студентка: А обучение, школы? Они отдельно как-то обучаются или вместе?

Студентка 2: Ходят с учителем.

Мацих: Нет, в джайнских общинах были, конечно, учителя, которые учили всех мальчиков. Девочки, ну как бы...нет.

А потом, если человек хотел, чему учить-то? Ну, читать, писать, считать - этому учил учитель, конечно, каждого мальчика обязательно. И община это обеспечивала. А дальше - в какой семье ты вырос. Ты в семье красильщика - ну, так тебя братья и отец научат. Ты ювелир - значит, смотри, как папа делает.

Студентка: Только вот этому?

Мацих: В основном да. Другой вопрос, если ты хочешь стать аскетом, только тогда получаешь доступ к священным книгам, иначе тебе даже просто не дадут их в руки. Потому что захотел, тогда ищи аскета, просись к нему в ученики. Он возьмет тебя, там длительный путь - три года должен быть послушником. Это одуреть надо.

Три года тебя проверяют. Ты в любой момент можешь уйти. Никакого позора нет. Никто не будет попрекать, наоборот будут хвалить, что ты не пошел по ложному пути, этот путь не твой. Но уж если ты взялся! И вот только тогда тебя начинают учить древним книгам, текстам, дисциплинам, тайным практикам, медитациям. Я думаю, мы очень мало знаем об этой внутренней стороне. Ну как может человек неделями не есть? Я бы тоже хотел научиться. У них очень суровая дисциплина дыхания, и это не та фигня, которую йоги предлагают на вынос - все это конечно китч полный, а там, наверное, есть техники ого-го.

Студентка: А они занимаются бизнесом именно каждый по своей профессии?

Мацих: Да, каждая профессия занимает свою нишу на рынке и зарабатывает, но честно. Поэтому с ними любят иметь дело. Они не обманывают! То есть, если они пишут пробу серебра, то можете не сомневаться. Если ткань окрашена, она не облезет. Если они сделали чеканку, значит это хорошо, качественно, классно. Значит, они гарантируют. В этом плане они конечно идеальные ремесленники и прекрасные торговцы.

Стдентка: Как у нас староверы.

Мацих: Ну, в каком-то плане - да. Вот староверы - это правильное сравнение, старообрядческое купечество, оно, благодаря чему так вознеслось? Потому что они не обманывали. И с ними при прочих равных, все стремились иметь дело с ними, потому что они платили честно, не подсовывали фуфла. У них, если ты покупал товар, то ты знал, что это хороший товар, правильный - то есть именно то, за что ты заплатил. Конечно, с такими приятнее иметь дело. Да Прохоровы, Рябушинские, Мамонтовы - они все были старообрядцами.

Студент: Они сейчас чем питаются?

Мацих: Джайны? Питаются? Чем найдут.

Студент: Я имею в виду - вегетарианцы получается?

Мацих: Джайны - суровые вегетарианцы. Все.

Студент: И тоже сейчас ходят с веником?

Мацих: Ходят только монахи с вениками, Антон, только монахи. Обычный джайн ходит с веником крайне редко. Ходит иной раз, если он хочет показать своеблагочестие. Но монахи однозначно с вениками, однозначно. Монахи дигамбары - «которые одеты в воздух» не ходят с веником, потому что они внутренним взором видят любое существо. Он видит. Проходит мимо.

Студентка: И все существа расступаются?

Мацих: И все существа расступаются, делятся, уступают ему дорогу с визгом: «Идет отшельник, спасайся!»

Студентка: То есть если ты приедешь в Индию и увидишь человека голого с веником - это можно понимать таким образом?

Мацих: То, что это джайнский отшельник. Да, он никогда не заговорит с женщиной, это совершенно исключено - это не йог, рубящий бабло. Для него это абсолютно просто. Я не знаю, ну тебе же не придет в голову заговорить с хорошо сделанным столом. «Уважаемый стол, стул, оставьте меня в покое, пожалуйста». Да, надо понимать, что это джайн, но они не вступают в контакты - это проверено. Не дают наставлений, в отличие! Почему я сказал про контакт? Потому что как раз индуистские вот эти гуру, они-то как раз даже очень «да»! И вербуют: «Приезжайте! А вот у нас дешевле! А мы даем больше! У нас такой экстаз! Ууу! Что там с остальными сравнивать!» А эти нет. Они заняты только собой. Можно увидеть их на процессиях джайнских. По-моему на флешечке была процессия джайнских отшельников. Это впечатляет. Идет колонна из человек 50, не меньше, совершенно голых мужиков. Они очень худые. На дефиле это мало похоже.

Есть лысые, а есть и бородатые. Это идут джайны и индийцы вместе на некоем празднестве. И смотрите как реагирует толпа. Это, конечно, не толпа зевак, они не орут «У-у-у!», и это не моська на слона, они все с благоговением ВЗИРАЮТ. Вот такая проходит толпа.

Студентка: Ну и не худые все.

Мацих: Вы бы такого выбрали?

Студентка: А запах около них!

Мацих: Аромат святости хорош. Я в Индии не был, но если хотите я вам расскажу про аромат святости, который я ощущал. Ну, во-первых, я вам рассказывал про остров Ольхон, про доброго шамана.

Когда я был в Мехико, со мной был замечательный водитель, с которым мы подружились, он показал мне кучу всяких мест в Мехико, которых я б без него никогда не увидел и сказал: «Поедем!» Там есть у них храм «Nuestra Señora de Guadalupe» - Нуэстра Сеньора де Гваделупе. «Там будет процессия». Я в жизни не знал и не попал бы туда. И мы приехали. Оказывается в Мексике есть обычай. Никакой не индийский, не индейский - христианский. Каждый год какая-то деревня выигрывает приз, заключающийся в том, что населению этой деревни можно пройти маршем от места жительства к Мехико пешком, на поклонение покровительнице, небесной покровительнице Мехико - этой Nuestra Señora de Guadalupe. Nuestra Señora - это Женщина, Богородица, которая как у нас Казанская, Смоленская, у них говорят Nuestra Señora. И в этот день, как раз эта процессия подходила к храму, и он это знал как коренной. И мы успели занять места, потому что если б мы не подсуетились, то хрен бы там пробьешься - чудовищная толпа - вообще, ни влево, ни вправо. Тройной ряд ментов, и менты с такой тоской и обреченностью на все это смотрят. Мой водитель с кем-то из них разговорился, и мент сказал, что и отпуск двойной, и платят, но все равно если бы не приказали, то хрен бы он вышел. Не нравится им эта вся идея.

И вот, как это все выглядит? Впереди процессии идет звук - такой вот слитный̆ вой, для меня абсолютно неразличимый. Ну, может, кто говорит по-испански, какие-то слова бы и выхватывал. Жутковатое впечатление. Потом появляется пыль, которая идет реально столбом и ты уже никуда не денешься. Как отравляющий газ. Потом идет вонь. Но какая! Пыль кажется просто дуновением легкого ветерка - духами возлюбленной, по сравнению с тем. И это оно все крепче и крепче. И думаешь - сейчас привыкнешь, но не хрена невозможно привыкнуть! И потом появляется изображение, то есть собственно картинка. Идет толпа людей, человек тысяча, наверное, может быть полторы. Ну как, людей - двуногих. Индейцы со скошенным лбом, все как положено. То есть вот деревня, как на плоту плывет, они там на ходу что-то куховарят, лечатся, трахаются.

Студентка: Что, они безостановочно идут?

Мацих: Ну, останавливаются, но чем меньше - тем лучше. Как-то там свой туалет справляют нехитрый. Вот идут они, там детишки, какие-то старики-калеки - выглядят они... Что вам сказать про Сахалин... А вы еще на Государственную Думу гоните. Да...Мужики все голые по пояс. Женщины одеты более-менее с соблюдением мексиканских приличий. Ну не мылись они сроду и там, у себя в деревне, а уж здесь... Я думаю, что и вши, и гниды, и туберкулез, и язвы, и нарывы. И хочется назад, а никуда. А менты-то в первых рядах. Тут-то я понял ментовский энтузиазм. А мент привык, зараза, мыться, в столице-то. А куда он денется! А они ж подходят! И вот задача ментов не дать толпе, которая тоже рвется к ним засвидетельствовать почтение, не дать смешаться. Это - нет! И все они через нас! Ой! Я пережил лучшие мгновения своей жизни. Впереди идут мужики молодые, голые по пояс и в таких шортах ниже колен, босиком. На руках у них такие подшитые кожей войлочные большие перчатки до локтя. Они делают вот так: сначала, как бы «склеили ласты», потом они складывают их крестом, и говорят текст. Как сказал мне мой провожатый - это псалом на испанском. Они говорят часть псалма по-испански. Они говорят его, становятся все в одну линию, подымают сначала руки в «рукавицах» к небесам и дружно прыгают вперед на эти штуки. И так - «фью-у-у» - едут по земле. Потом подтягиваются к рукам вперед, встают и повторяют все это еще раз. Вот в таком темпе идет толпа.

Студентка: И женщины? Все падают?

Мацих: Нет, только мужики, и молодые. При мне было так, и объяснили мне так.

Студентка: Они меняются?

Мацих: Да, ну, конечно. Это большой почет быть в авангарде. Сколько вот он выдержит так вот идти? И в таком темпе идет толпа. В момент, когда они падают, вся толпа начинает выть, а может повторяют какой-то псалом или заклинание. Я вам доложу, это производит впечатление. Вот настоящая средневековая процессия: прокаженные идут к своему святому излечиваться. Сейчас возникнет святой Лазарь из воздуха. И начнет врачевать их язвы своей святой слюной. Жуткое ощущение! Без дураков. В Европе, конечно, этого нигде не увидите. Это только там, в Латинской Америке. Вот там я понял, что такое аромат святости настоящий. Конечно, никакой добрый мусульманин, ни еврей-хасид не дает такого полета. Это должна идти толпа.

Я думаю, что и здесь (в Индии) нечто подобное. Но может быть, им предписываются какие-то ритуальные омовения, хотя я никогда об этом не слышал. Я думаю, запах такой же, просто, может быть, толпа относится к этому без моего гнусного европейского снобизма. А они так с удовольствием это вдыхают.

Я читал воспоминания средневековых монахов, и там один рыцарь пошел в монастырь на паломничество. Мимо шла толпа обычных паломников и монахов, и он ощутил этот запах дивный, и сказал оруженосцу своему: «Боже, какая вонь!». А из толпы вышел один из идущих, в котором он, рыцарь, узнал (это ж поучительный рассказ) какого-то там святого. И этот святой, который принят был рыцарем за обычного нищего, обернулся к нему, к рыцарю, и сказал: «Ты не любишь запах бедности. Ты никогда не полюбишь Христа». Развернулся и ушел. И тот в слезах ушел каяться, молиться. Вот такая история.

То есть, надо обладать каким-то элементом самоуничижения, иначе мы ничего не поймем в этих религиях. Ну вот.

Студентка: Тогда все это можно сравнить с нашими бомжами.

Мацих: Ну, едва ли с вашими бомжами это можно сравнить. Бомж уходит, никому не служа. Бомж чувствует себя глубоко несчастным и вычеркнутым из жизни. Бомж зол на всех, если бы мог, он бы зарезал. Но он просто уже ножа не поднимет. Бомж бухает, наркотиков они не достают, для них дорого. Бомж редко бывает трезвый, то есть, - это отвратительное, опустившееся существо. Он понимает, что он опустился ниже плинтуса с некоего уровня, который он еще своими размягченными мозгами помнит. А эти - нет, эти поднялись, не опустились. Они добровольно поднялись. То, что они лишены материальных знаков, так сказать, благосостояния, которое для нас так важны: все эти тряпки, железяки, стекляшки,- для них не имеют значения. В этом смысле они выше остальных. И толпа смотрит на них, не как мы бы смотрели на парад бомжей: «Боже, блин, до чего люди дошли»! А эти, наоборот: «Вот как люди возвысились! Вот чего может достичь человек, который порывает с материальным миром и всеми его соблазнами и капканами!» Понимаешь, в чем разница? А запах - это же вещь чисто техническая.

Студентка: Опять же, у нас и климат другой.

Мацих: У вас климат другой, да. У меня сегодня была экскурсия. Прелесть была наблюдать - народ при виде мороза в минус 3-4 и небольшого снежка. Я так понял, что все родились на Занзибаре и Мадагаскаре. Они с таким ужасом смотрели на снег. Выгонять (из автобуса) можно было только прикладом автомата. Как там: «Аллес, цурюк!» Так что насчет вашего климата тоже большие вопросы.

В России и, вообще в славянских странах, юродивые творили чудеса аскетизма, ничуть не меньшие, чем индийские шветамбары. Все эти Василии Блаженные и прочие блаженные, юродивые «Христа ради», они ж ходили босыми зимой, что, конечно, по морозу, куда круче, чем в Индии. Ноги были все в язвах, таких дивных, что описывать их... Как «Песнь песней». Как любовь. Такое было... Носили вериги. Это ж цепи. Цепи такие, да еще с острыми концами, чтобы натирать до кости, вгрызались бы в тело. Это ж тоже одуреть... Носили власяницу из грубейшей верблюжьей шерсти.

Студентка: Для чего они ее носили?

Мацих: Чтобы угнетать плоть. Ибо плоть есть главный соблазн. Тело - тюрьма души. Надо разрушать тюрьму. Надо разрушать. Конечно, помучиться. Надо разрушать тюрьму.

Так что в этом плане есть, чем похвалиться перед индийцами. Другой вопрос, индийский святой, конечно, умер бы тут от зимы через 2 дня. Но в своем климате он способен творить чудеса. Но и здесь были люди. Нам есть чем похвалиться. А, если их сравнивать по параметру самоотверженности, вот этих «Христа ради», или отшельников, то да, оно было ничуть не меньше.

Ну, про джайнизм еще или к сикхизму переходим? У нас же еще сикхи.

Сикхи возникли гораздо позже. Сикхи, они действительно в чалме. Не надо путать чалму сикхскую и чалму мусульманскую. У мусульман это чалма, а у сикхов называется правильно «тюрбан». И если вы замечали, у мусульман, в основном, чалма, конечно, белая. И кто же носит чалму? Ну, чуть-чуть забегая вперед, мы об исламе поговорим еще. У мусульман чалму может носить не каждый. Чалму одевает человек, который «хаджа», он совершил паломничество в Мекку, причем пешком, - хадж. Вот тогда он имеет право надеть чалму, чтобы все видели, как он крут. В христианском мире паломники, которые были в Святой земле, к своим плащам, а раньше все ходили в плащах, не было ж «польт» или «дубленков», и на этот плащ они нашивали раковины морские в знак того, что переплыли море ради поклонения Святому гробу, и сразу им все кланялись в пояс. Вот такой хаджа в мусульманском мире. Их чалма должна быть белой. А у сикхов тюрбаны очень разных цветов. Это очень приветствуется. И у них мужчины пестро одеваются, в смысле, головных уборов. Там приветствуется. И любой мужчина носит чалму, тюрбан этот самый.

Студентка: Сикхи - это, вообще, кто?

Мацих: Сикхи - это последователи религии сикхизма.

Студентка: Это не национальность?

Мацих: Нет, это религия, религиозная принадлежность.

Вот вам сикхи.


Красоты необыкновенной. Выбирайте, выбирайте. Наконец я могу сделать вам хоть что-то приятное.

Студентка: Индуисты носят чалму?

Мацих: Нет. Только сикхи носят чалму. Индуист не оденет чалму, не оденет.

Студентка: Я видела аж четверых, таких высоченных индусов в чалмах, синий, черный.

Мацих: Это сикхи были. Они индийцы. Давайте различать. Индиец - это национальность. Индус - это гражданство, это гражданин Индии. Как русский - россиянин. А индуист - это поклонник индуизма. На русском языке, к счастью, есть возможность (различать). Русский - один из самых точных языков на свете. Благодаря масонам. Серьезно. Масонам, которые создали терминологию, реально, Александр Федорович Лабзин. И по-русски можно различать. Например, «еврей» и «иудей» - не одно и то же, а по-английски - одно и то же. А зря. Ибо «евреи» - это нация, а «иудей» - конфессия. Так и тут: «индиец» - это национальность, «индус» - гражданство.

...Он может быть, знаете же какое количество этих самых народов. А индуист - вероисповедание. Так вот, индуист не наденет чалму, нет.

Студентка: Ни тюрбан, ни чалму, ничего?

Мацих: Нет, конечно.

Студентка: А что у них на голове, там какие-то штуки?

Мацих: Ну, разные всякие у них штуки, но не тюрбан. Это опять же не чалма, это тюрбан. Тюрбан одевает сикх, чтобы все видели, что он сикх. Это статусный головной убор.

Студентка: Они такого высокого роста, наверно, метр девяносто.

Мацих: Они крепкие ребята. Ты с тоской об этом говоришь. Славянка потеряла...

Алена, ну подожди. Ну, в Черногории есть еще мужчины. Ну не надо так, что одни сикхи. Какая-то обреченность звучит в ее словах. Альонка, не все так грустно.

Сикхи возникли в пятнадцатом веке в Пенджабе. Если вы посмотрите на территорию Индии, это тот штат, который сейчас Пакистан, в основном, это сейчас Пакистан. Город Лахор - столица Пенджаба, реально историческая, сейчас на территории Пакистана. Ну, так часто бывает. Величайшая святыня Армении - гора Арарат на территории Турции, злейшего врага, хотя в Армении все вокруг Арарата вертится. Бывает... бывает.

Студентка: Косово поле.

Мацих: Косово поле - это величайшая святыня сербов и православная, и государственная в руках сейчас мусульман - албанцев. Конечно, ужасно. Но они не смогли отстоять, но как факт - это очень грустно.

Так и тут. По разделу лучшая часть штата Пенджаб перешла к Пакистану, и Лахор - славная столица, тоже там, а как раз в Лахоре родился основатель сикхизма. Его зовут гуру Нанак. Звали, но он помер давно. Гуру - учитель, Нанак - имя. Он в этом самом Лахоре и родился. Это тоже исторический персонаж.


Студентка: А он не в тюрбане.

Мацих: А тогда не было тюрбанов. Это ж все формировалось исторически.

Студентка: На самом деле, что - то похожее на тюрбан

Студентка: Леонид Александрович, а это статусный или зачем то они в каких-то целях гигиенических носили?

Мацих: Нет. Нет. Чисто статусный. У них как раз с гигиеной полный порядок. Эти - да. Они моются. Запаха святости нет.

Студентка: В каком городе он родился?

Мацих: Лахор. В городе он родился в касте мелких торговцев, должен был учиться бизнесу и торговле, путешествовал с отцом. Но отец его брал с собой на ярмарки, в города, закупать товар, сбывать продукцию, а он присматривался к совершенно другим вещам, ну, такой был пацан-самородок. Он присматривался, как живут люди. И его поразили мусульмане: мусульмане-персы, мусульмане-арабы, мусульмане - уже индийцы, которые к тому времени были во множестве. Он познакомился с христианами, которые забредали туда, познакомился с иудеями, которые везде в торговых местах. И очень внимательно ко всем присматривался.

Легенды говорят о нем, что он знал кучу языков от рождения. В три месяца у него был спор с мудрецами, и он, конечно, всех одной левой и всех посрамил. Ну, если это оставить, эту тему, то есть я вам уже говорил, мое кредо какое: про воскресение из мертвых - это не ко мне, ко мне - про газированную воду. Если отбросить эту всю легендарную ауру, которая вокруг любого религиозного авторитета складывается, то, что мы знаем о его жизни: он много путешествовал. Я думаю, он реально выучил языки, но не в три месяца, конечно. Я думаю, он знал арабский. И я думаю, более того, он умел на нем читать, и поэтому он прочел Коран. Но это не удивительно: арабы были очень миссионерски настроены. И когда приходит индийский юноша, говорит: хочу выучить религию Аллаха, они говорят: конечно, садись, дорогой. Сейчас давай займемся, выучим язык почитаем с тобой писание. Поэтому тут как раз ничего удивительного нет. Знал ли он персидский? Не знаю, он утверждал, что да. И он знал пару языков индийских, помимо пенджаби, своего родного языка, он знал еще несколько языков соседних народов. В Индии же полная языковая чересполосица.

И он сначала он просто ушел из семьи, стал ходить как аскет, но все-таки аскетизма-то он не принял: ни волос он не отращивал, не сидел под деревом. Он ходил, распевал гимны единому Богу. Но единый Бог, извините, - это ислам, это не индуизм. Во-первых, индуистские тапасья[8], отшельники не поют гимны. Во-вторых, они служат множеству богов, единому - только мировому духу. А этот - единому Богу. Это чистый ислам, конечно. Это чистый ислам. В конце концов, он пришел в некий город, основал общину из тех, кто шел за ним. За харизматическим лидером всегда идут, это же сто процентов. Настоящих буйных мало, вот в чем проблема. Но он как раз был из буйных. Он сказал: «Мы будем называться сикхи». Это такое англизированное произношение. Они говорят «шишья». Шишья - это ученик на санскрите. Это религия ученичества. Он - гуру - учитель, они- шишья - ученики. Каждый ученик стал говорить: шишья, сикхья, так - сикх.


И он сформулировал главные тезисы своей новой сикхской религии. То есть, он реально осознавал, что он создает новую веру. Далеко, кстати, не каждый из религиозных авторитетов это осознавал. Иисус, например, понятия об этом не имел, что он создает доктрину. Доктрину создал Павел уже гораздо позже. А вот он с самого начала четко все формулировал. Он сформулировал главную идею: в мире есть один Бог и никакого множества богов нет. Поклонения достоин только один Бог. Никакие божества, богини, демоны, полубоги, красавицы не достойны поклонения. Только единый Бог. И что же хочет единый Бог от людей? Он хочет, чтобы все были равны. Для Индии это была абсолютно революционная проповедь. Он отменил касты, абсолютно, отменил даже сословные различия, но, конечно, оно потом все равно восстановилось, но каст в сикхизме нет. Он улучшил положение женщины. Он отменил многоженство, а в исламе - это есть. То есть, он пошел и против ислама, и против индуизма. Вот такой был любопытный парень. И сказал интересную фразу: «Нет ни мусульманина, ни индуиста». Это парафраз Павла: «Нет ни эллина, ни иудея». То есть, видимо, слышал. Вообще, он многое у Павла взял. А сама структура, как он это все это изложил, говорит о том, что он был очень восприимчивый парень, очень талантливый и прекрасно умел работать с материалом.

И он был великолепный проповедник, судя по всему. Кроме того, он слагал стихи. Люди обожают, когда им говорят стихами, если это хорошие стихи, конечно. «Хочешь иметь рабов, пой хорошие песни» - это давний афоризм, еще греческий. И люди к нему прислушивались. Он говорил проповедь и реально начинал петь, нараспев хвалить бога. Народ падал на колени, за ним шли все новые и новые толпы.

Чем он всех подкупал? Он что говорил, то и делал. Он сказал: «Один муж - одна жена». У него была одна жена. Он запретил институт наложниц: значит, только одна жена - вот с ней и живи, никаких нескольких жен. Тоже нельзя. Запретил самосожжение вдов - этот чудовищный обычай сати, когда вдова, если она благочестивая, должна взойти на погребальный костер мужа. Категорически запретил. Разрешил браки вдов, это было чудовищно для Индии, вообще, неслыханная штука. Он разрешил. К нему резко повернулся народ. И он реально отменил касты.

Он установил свою как бы самоуправляющуюся общину. Они в Пенджабе стали жить. В основном, это были люди, говорящие на языке пенджаби, на котором говорил и он. И получилось одновременно этническое и религиозное общество. Это очень сильная штука, очень сильная штука.

Студентка: Как он с сословиями? Как убрал сословия?

Мацих: Он убрал. Он сказал, что крестьянин равен торговцу, нет никаких дворян. Но все равно же остались дворяне, куда же без них. Земля-то у них, у помещиков, у заминдаров[9], и они все равно остались. Но, во всяком случае, уже то считалось колоссальной революцией в пользу равенства, что выше стал статус женщины, и он убрал касты. Вот такой был гуру Нанак.


Он написал свои постановления и он учредил институт гуру, как учителя, обладающего верховной властью, непререкаемого авторитета. В индуизме этого нет. В индуизме при каждом храме свой гуру и десяток гуру, а есть еще брахманы. Авторитет брахмана, как жреца, может быть выше, чем гуру, как учителя.

Студентка: Что, один гуру на всех?

Мацих: У них, у сикхов, да. И у них было десять гуру. Сейчас статуса гуру нет, это закончилось. Но он этот институт ввел и ввел как бы такой централизм культа. Сначала статус гуру передавался по наследству, но это плохо. Какой-то из следующих, по-моему, третий гуру, это отменил. И в гуру стали избираться люди по заслугам, по интеллекту и по благочестию. Ну, разумеется, гуру мог быть только мужчина, это понятно.

На каком-то этапе они достигли такого благосостояния, что на них стали посягать извне исламские феодалы, им пришлось вступить в войну и вот тогда... По-моему, четвертый гуру, ввел у сикхов обязательную военную службу. И все мужчины стали воинами автоматически. А индуисты - плохие вояки, им же нельзя вообще брать в руки оружие, кроме воинов, кшатриев. Многомиллионные массы крестьянства ни на какую войну не пойдут. А гуру сказал: «У нас каждый мужчина - защитник очага, защитник хальсы»[10], общины (он называл ее «хальса»), «и защитник нашей веры, сикхизма».


Студентка: А как же Пакистан-то образовался?

Мацих: Ты подожди, это ж было в XVII веке, друг мой. Какой тогда был Пакистан? Тогда и этруски-то были с трудом. Удмурты, одни удмурты.

Студентка: Вроде наших казаков?

Мацих: Нет, не вроде. Никакого, тут никакого соответствия с казаками. Это народ, который полностью, до единого человека вооружился. Если уж тогда сравнивать, то может быть с евреями, где-нибудь в Вавилонии, которые тоже поголовно все мужское население вооружали, потому что иначе бы их вырезали. Но не казаки. Казаки нанимались на службу, эти нет, только обороняли свое, но обороняли хорошо. Это ввел один из следующих гуру, Нанак уже помер. Вы понимаете, да? Мы уже через пару сот лет после него.

Какой-то гуру, по-моему, четвертый, который «хальсу», общину учредил, он сказал так: «Отечество в опасности, родные очаги могут быть поруганы, женщин наших опозорят, детей уведут в рабство, а самих нас убьют. И святыни наши будут поруганы. Вы готовы защищать?» Все говорят: «Даааа!». Мужики были одни в толпе. «Оружие возьмете?» - «Даааа!», «Умрете за веру?» - «Даааа!». «Хорошо» сказал, «вот у вас есть шанс. Что вам орать долго? Кто сейчас готов умереть за веру?» и обнажил свой меч. «Кто зайдет сюда в палатку, я отрублю ему голову? Это будет первый мученик за веру и на этой крови воздвигнется знамя нашей победы». Народ припух, но нашелся казак среди миллиона свинопасов. Вышел мужик, сказал «я готов». Он завел его в палатку, оттуда раздается глухой вопль, выходит этот гуру с окровавленным мечом, а из-под полога шатра течет кровь. Народ ахнул. Он сказал «Еще один найдется ли?». Нашелся второй. И так 5 человек. И он каждый раз выходит с окровавленным мечом и каждый раз льется свежая кровь. После этого он их выводит невредимых, толпа «Ааах!», он показывает им трупы коз, которых резали вместо людей и говорит: «вот люди, которые составят основу хальсы. Вот они - храбрецы, а вы кто? Я не хочу вас знать». Развернулся и ушел. Толпа все поняла, на коленях просила прощение. С тех пор боевой дух был непоколебим.

Вот так, Антон, разводят вашего брата, да? А вы думали, только девки обманывают? Нет, нет, отнюдь. Если б девки - еще ладно. Вот таким путем. И они стали обществом, где каждый мальчик осознает, что он мальчик, а не просто существо, он понимает, что он должен воевать. Ему дарят маленький мечик, вполне крепкий, игрушечный. Его учат владеть оружием, потом его учат владеть несколькими видами оружия, сидеть в седле, если речь идет о раньших временах, а сейчас стрелять. И они воспитываются с детства в понимании того, что вся жизнь мужчины - это война. Совершенно четко к этому готовы. Поэтому основу индийской полиции, спецслужб и армии сейчас, в государстве Индия, которая миллиард, составляют сикхи, самые лучшие вояки, хотя их не более 1% населения. Непропорционально много их в силовых структурах, потому что они хорошо к этому относятся, умеют это делать и знают как это (воевать), и гордятся этим.

Этот же гуру приказал всем мужчинам носить 5 предметов на букву «К»[11]. У женщин же есть 4: kirche, kleider, да? Kinder и, по-моему, еще спальня как-то будет по-хитрому тоже на «К»[12].


Сикхский мужчина должен иметь 5 предметов на «К». Это: браслет - «кар»; гребень, которым скрепляются нечесаные волосы, мытые, но нечесаные. Гребень называется «канг», меч - кирпан, плюс к этому есть еще штаны, называются «качх» и сами волосы. А волосы и бороду стричь нельзя, их надо заплетать аккуратно. Сами нечесаные волосы называются «кэш». При этом слове многие возбуждаются, но этого «кэша»... Куда вы его? Кэша-то до фига, а купить нечего.

Эти 5 предметов у каждого сикха есть.


Когда мальчик становится юношей, ему дарят штаны до колен, холщовые, крепкие, боевые штаны. Они почему не длинные? Чтобы удобно было на коня сесть.

Студентка: Джинсы.

Мацих: Шорты. Такие, кстати говоря, дарили когда-то и монголы. Только монголы дарили длинные штаны, а тут короткие. Это одежда всадника. Ну, а меч, он и есть меч. Здесь кирпан такой небольшой, но этим тоже зарезать можно запросто. Если умеючи владеть, то против безоружных... У сикхов гораздо меньше бытового насилия, потому что каждый вооружен. Каждый вооружен, и никто не распоясывается.

Студентка: А браслет для чего?

Мацих: Для показания того, что ты воин. Ты воин. Браслет одевается и его уже нельзя снять, только с рукой. Как в английский канат на флоте вплеталась красная нить. То есть это вечное, неуничтожимое. Как еврейское обрезание, оно же всегда будет с тобой, так? Вот ты браслет надел, браслет не снимается с руки. И все знают, что ты сикх. И, если ты с железным браслетом отступил, струсил, особенно в бою, ну, какой ты сикх? Тебе руку вместе с браслетом (отрубят). Таким путем.

Студентка: А почему нельзя стричься?

Мацих: Какое-то влияние, думаю, отшельничества. И в том числе индийского. Показать, что нам не чужд монашеский дух и нам не чужд дух аскетизма. Потому что их обвиняли, естественно, как всех раскольников, их обвиняли во всех грехах. В том, что они трахают все, что видят, что они едят свиней. А они, нет, отнюдь. Они очень строги, в смысле сексуальной дисциплины.

Студентка: Вегетарианцы?

Мацих: Они - нет, они не вегетарианцы, но коров они не едят, но баранину - пожалуйста. Козлятину могут есть. А свинину - нет, разумеется. Но свинину никто в Индии не ест, кроме христиан, но это же «белые обезьяны». Но они не вегетарианцы, потому они и воины хорошие. И вегетарианства они не придерживаются. Тем не менее, думаю, волосы это как знак того, что аскетизм нам не чужд, у нас есть свои правила, не такие как у вас, но они не менее строгие. И нам не все можно. Для Индии очень важно понимать, что человеку можно. Чем ему меньше можно, тем лучше, тем выше его статус. Потому что верхушке брахманов вообще ничего нельзя, только пользоваться своим статусом. Там колоссальные ограничения, как у королей. Король же ничего не может. Не только жениться по любви. Что, вообще, может король? Что он может сделать сам? Ему же ничего нельзя. Вот, брахманы высшие в таком статусе. У индийцев такой взгляд на вещи: чем меньше тебе можно, тем ты выше в общественном положении. Чем больше ты можешь себе позволить, тем ты ниже. Думаю, волосы отсюда.

Ну, что вам сказать еще про сикхизм? Потом какой-то из гуру, по-моему, седьмой или восьмой сказал, что нужно сделать город столицей. Был городок, они его отстроили.

Город этот стал называться Амритсар[13]. Слово «амрита» вам не встречалось? Это название индийских, этих йогических фирм, которые йогической своей силой лечат, и индийских лекарств и так далее. «Мрита» - это смерть, умереть. «А-мрита» - бессмертие. Это одно из классических понятий брахманско-индуистской религии. «Амритсар» - царь бессмертия. Вот такое название у города.


В этом Амритсаре построили... Щелкни, пожалуйста, Юлечка.

Вот они


ваши любимцы стоят в воде, видите, моются. Вам бы не хотелось, но моются. В центре Амритсара вырыли пруд искусственный и построили отражающийся вечно в воде Золотой храм. Те, кто были, говорят, что это потрясающая штука с точки зрения вписанности в ландшафт. Индийцы вообще же мастера строить и здесь работали видимо чудесные архитекторы. Он как «золотой», - он позолоченный, но очень красивый. Там же солнце почти все время. В лучах солнца, когда он отражается в воде, говорят, что это совершенно необыкновенное зрелище. Сикхи приходят сюда на молитвы и паломничество, и Золотой храм в Амритсаре стал как Рим, или Мекка - это, конечно, чисто уже исламское влияние. Мусульмане все идут в Мекку, а индуисты идут куда хотят. Все сикхи стали ходить в Амритсар и именно в Золотой храм. И последний из гуру - он написал книгу «Грантх Сахиб»[14] - «Великая», или «Последняя, окончательная книга».


И эта книга лежит... Щелкни дальше, пожалуйста, может она будет.

А вот Золотой храм,


смотрите, какая прелесть.

Эта книга лежит там на престоле,


ее постоянно читают - двадцать четыре часа в сутки, когда бы ты не пришел - в храме идет богослужение. Оно очень скромное. Все разуваются, садятся на циновки, каждому кладут свою, чистую циновку и ты слушаешь чтение книги. Если ты голоден - тебя обязательно накормят. При сикхском любом храме, они называются «гурдвары» - «врата гуру», при любом гурдваре есть столовая и ты получишь порцию каши - она называется «качури» (кичари[15]) - рис с чечевицей с пряностями, получишь карри овощное, чая стакан, лепешку. Мяса нет. Железно, двадцать четыре часа в сутки. Кто б ты ни был, у тебя никто не будет спрашивать ни документы, ни кто ты такой, откуда ты идешь.


Студентка: И европеец может?

Мацих: Любой, абсолютно любой, пожалуйста.

Студентка: И женщина?

Мацих: И женщина. Больше того, представляете, как далеко эти гады зашли. У них устраиваются всегда по пятницам, а в некоторых гурдварах, крупных, и в амритсарском Золотом храме два раза в неделю, по вторникам и пятницам, устраиваются, так называемые, столы гуру. Они ставят портрет одного из десяти гуру, которые у них были - он считается незримо присутствующим. Первые, допустим, сто пятьдесят сидят за первым столом, а так, когда бы ты ни зашел, тебе будет место: под навесом, рядом. Всем дают одинаковую еду, мужчины с женщинами сидят вперемешку - для Индии это фантастика. Представители разных каст, разных сословий реально все сидят рядом, такая братская трапеза. Тут уже христианство, конечно. Это христианство. Это то, что называется «агапе» - братская трапеза у монахов. Где он мог подсмотреть? Я думаю у монахов, конечно, потому что десятый-то гуру, он был уже в эпоху колонизации португальской, голландской.

Студентка: Где сейчас можно (увидеть агапе)?...

Мацих: Сейчас, я думаю, во францисканских монастырях есть, они делают. В доминиканских, наверное. Может даже и бенедиктинцы - надо у них спросить, но я уверен, что есть, конечно. Безусловно, да.

Студентка: А в России?

Мацих: Не знаю. Мне кажется, нет. Но я думаю, что это более католический обычай. Когда-то были братские трапезы и в русских монастырях, но сейчас, какие там монастыри, какие трапезы. Вот такая вот штуковина.

Культ храма, культ книги «Грантх Сахиб» и культ города Амритсара для сикхов вещь абсолютно святая. За что убили Индиру Ганди?

Студентка: За ограничение рождаемости.

Мацих: Раз. А формальный повод? Она приказала с оружием войти в Золотой храм. Ее охрана из сикхов ее же убила.

Студентка: Зачем?

Мацих: А там укрылись какие-то люди, которых она называла экстремистами. Женщина из Индии не доперла, какую это вызовет реакцию.

Студентка: А Амритсар где? В Индии?

Мацих: В Индии, в Индии. Это штат Пенджаб, Пенджаб же огромный. Пенджаб по территории как Украина. Представьте, Украину отделили. Ну, допустим, часть отошла бы к Польше, часть осталась бы. Примерно так произошло с Пенджабом и Амритсар - это та индийская часть Пенджаба, которая остается сикхской. Часть сикхов из Пакистана конечно переехали и они освоили другие пространства. В основном, это жители Пенджаба и язык в Пенджабе для них обладает священным статусом. Если человек не пенджабец по национальности, а, например, из другого индийского штата или белый, или араб, а есть сикхи всех национальностей, он должен выучить язык в Пенджабе иначе он не поймет священных писаний. Как католик должен выучить латынь. Или мусульманин, имеется в виду образованный, арабский язык, обязательно. Вперед.

Вот смотрите, какая прелесть, по-моему, это очень здорово.


Сикхи не чужды эстетики. Множество архитекторов, художников, скульпторов. Великолепные воины столетиями уже. К торговле относятся пренебрежительно. Любят все, что связано с воинскими делами, например, они оружейники. Они были раньше заводчиками лошадей, были всадниками, были кавалерией, не чуждались и конюхами. Сейчас то же самое они перенесли на автомобиль. Шофера, автомеханики - очень приветствуется, когда у мужчины такая специальность. Не торгует в лавке, а коня обслуживает железного, это с кайфом

Студентка: А можно вопрос, Леонид Александрович?

Мацих: Давай, Леночка.

Студентка: Сикхи и джайнисты, когда попадают в правительство...

Мацих: Джайны не попадают

Студентка: Не попадают?

Мацих: Никогда.

Студентка: Сикхи могут?

Мацих: Сикхи - да, с удовольствием, джайны не идут в политику.

Студентка: У них нет кастовой системы, а они руководят государством, где это в общем-то повсеместно развито.

Мацих: Официально запрещено, ты ж пойми. Официально-то запрещено.

Студентка: Ах, вот как.

Мацих: В Индии есть конституция и по конституции кастовое деление запрещено, поэтому они могут сказать: «Минуточку, это нарушение закона, мы с этим боремся», но они реально руководят. Как относится индиец к этой ситуации? Если индийцем руководит сикх, то это ничего. Это как белый, если он руководит силой или умом, нет проблемы ему прислуживать. Нельзя прислуживать своему из другой, низшей касты. Это нарушение, это осквернение и преступление, а тут как бы чужой. А чужой - завоеватель, но он же «обезьяна». Что, ты будешь с «обезьяной» спорить? У нее такая дровеняка в руках, надо прислужить, с этим у них нет проблем. Но если свой, из другой касты, это вызовет революцию сразу. Если сикхи не подымают руку на индуистские святыни, чего, в скобках, они никогда не делают, например, не едят коров, не разрушают храмы, это ж они не делают, так ведут себя только мусульмане. Например, в день праздника не объявляют пост, а в день, наоборот, траура не объявляют праздник. Они ведут себя с уважением, а сикхи именно так себя ведут, то почему с ними ссорится? Все же понимают, что без армии нельзя и без полиции нельзя. Куда ты денешься? кому-то надо ходить с оружием. И с палкой, и с автоматом. Вот они это и делают. И к ним в этом плане относятся вполне уважительно. Вполне уважительно. На них можно положиться, у них есть понятие дисциплины и они за столетия научились воевать. Они научились воевать.

Студентка: А какие у них отрицательные моменты, что их так мало?

Мацих: Светуля, это все-таки осталось этнической религией, хотя они декларируют, что они - мировая и пишут во всех учебниках, и сикхи, с которыми я встречался, говорят: « Мы мировая религия, такая же как буддизм, только нас поменьше». Ну, какая мировая, она практически осталась только религией пенджабцев. Да, конечно, там есть еще, но это мелкая горсть.

Студентка: Они к какой расе относятся? К белой или темной? Которые арийцы приходили?

Мацих: Они из арийцев, они не темные, они такие смуглые, но белокожие. Белокожие смуглые. Они из арийцев, безусловно, и отсюда и кровь арийская, и выучка, и стать, которая понравилась некоторым.

Студентка: У них Коран - священное писание?

Мацих: Нет, у них вот эта книга «Грантх Сахиб». Коран они не признают.

Студентка: А о чем там?

Мацих: В мировоззренческом плане это смешение мусульманства, индуизма и малых элементов христианства.

Студентка: Там, может, самое лучшее из этого.

Мацих: Что такое лучшее и худшее, мой друг, это большой вопрос. Например, если я бы составлял портрет идеальной красавицы, я бы сказал - вот, например, я от Светы возьму блондинистость, а от Олечки, например, непосредственность. А мне скажут - «минутку, да у Светы полно достоинств, какая блондинистость, ты что, сдурел?» А мне это нравится, для меня это лучше, а у Олюни куча вообще таких вещей, которые только покрасневши можно перечислить. «Какая непосредственность! ты идиот!». А мне это нравится. То есть, лучше - хуже - вопрос очень субъективный. Он взял, Нанак, то, что ему казалось самым эффективным и целесообразным. Из ислама он взял равенство, идею единобожия, отсутствие каст; из индуизма он взял правила поведения, пищевые ограничения, тягу к красоте; из христианства - идею братской трапезы, возможно, и идею одинаковой одежды, кастовой. Монахи же одинаково одеваются по орденам христианства. Вот и они с этой чалмой. От европейского дворянства он взял оружие, которое те носят постоянно с собой. То есть он от всех взял.

Студентка: Что у них с обучением?

Мацих: Очень хорошо у них. Они обучают непременно. Причем как? Ведь в чем проблема индийского субконтинента? Пацана учат грамоте на своем языке: на хинди, на урду, на телугу, но он все равно не знает санскрита, а все священные тексты только на санскрите. Санскрит знают только брахманы и те, кого они захотят этому языку научить.

А у сикхов? Ты же пенджабец, ты же говоришь на этом языке, он твой родной. Конечно, ты легче научишься читать, писать. И ты прочтешь все эти писания. Он для тебя родной. И они обучают всех пацанов. Сейчас уже и девочек учат. Они не стремятся сильно девок выдвигать, но не создают непреодолимых препятствий.

Студентка: Если они объявляют себя мировой религией, значит, у них должна быть какая-то процедура?

Мацих: Есть. Есть процедура. Она называется пульх (пахул). Интересно, на иврите само понятие процедуры религиозной называется пульхан. Интересно, да?

Пульх только для кандидатов-мужиков. Женщина не может стать сикхиней. Она может стать женой сикха. Это - да. Или сикха, уже пребывающего в этом статусе или, например, парень и девушка хотят пожениться. Он говорит « Я хочу принять сикхизм». Она автоматически будет сикхиней. Но если она сама захочет, она никакого статуса не приобретет. Ее не посвятят. Это религия мужчин, а женщина к ним прилагается.

Студентка: А дочь сикха?

Мацих: Это сикхиня. Конечно, она сикхиня и на нее распространяются все сикхские привилегии. Она не носит покрывало, она не сидит дома, как индийская девушка, она может учиться, она может ездить на мотоцикле.

Студентка: Вау!

Мацих: Вы же представляете, в какой позе. Это же страшный ужас.

Студентка: Краситься.

Мацих: Краситься ладно. Но сесть на мотоцикл? Кто же ее возьмет замуж после этого?

Студентка: А сесть за руль?

Мацих: Да. Может. Может сесть и за руль. Может краситься в красивые цвета. И вообще, как-то себя чувствовать. Таким путем.

Студентка: А как посвящают?

Мацих: Мужик окунается с головой три раза. У любого народа, у любого, обряд посвятительный связан со смыванием грехов. Это вода. Вода участвует во всем этом. В некоторых, правда, еще символически через огонь, но у них этого нет. Трижды окунается, выходит, дает сикхские обеты. Например, не стричь волос больше, не бриться, не трусить, не обижать никого, не обманывать никого, не манипулировать никем.

У сикхов нет духовенства. И самые злобные слова сикхские гуру всегда говорили против священнослужителей. Мало кто сказал о попах столько «приятного», и об индийских брахманах, и о муллах, и о всяких шейхах мусульманских, как сикхи. Они их ненавидят. И считают всякую религию, кроме своей, конечно, чистым манипуляторством.

Ты должен во всем этом поклясться. После этого, в некоторых общинах сикхов, чуть-чуть обрезают руку и ты должен окунуть в собственную кровь (но ты же воин!) палец и приложить к бумаге. Такой ритуальный момент, который у многих народов был.

Ты получаешь эти предметы и обязуешься их носить. И вперед, и ты сикх. И ты сикх. И можешь запросто жить по сикхским законам. Сейчас сикхские общины в Америке во множестве, в каких-то странах Европы и есть в России даже. Есть и в России, но их немного.

Студентка: В каком возрасте?

Мацих: Если это обычный мальчик, он становится сикхом по рождению. В три года он получает гребень и уже волосы ему не стригут. Стригут до трех лет. Потом в 13 он получает штаны, и, по-моему, в 15 - он получает меч. Меч и потом все остальное. Меч и кольцо-браслет и все. Он уже полноправный мужчина. Со всеми атрибутами и со всеми обязанностями и правами. Вот так обстоят дела. Ну, а женщина... Она как бы при нем. Она ведет хозяйство и соблюдает. С ней тоже беседуют дамы сикхские, как себя следует вести, чего делать не надо. Но никаких особых требований нет. А мужик должен понимать. Он член хальсы, он воин, он боевая единица, он штык и сабля. На него рассчитывают. И если что, сикхи встают как один. Благодаря чему их никто не смог покорить.

Студентка: При желании он может жениться на ком угодно?

Мацих: Может жениться на мусульманке. Это - пожалуйста. Может жениться на индуистке, на христианке. Запросто. Если она за него идет. Да, это - пожалуйста. Причем бывали случаи, когда они приводили девок. Они же путешествовали, мужики, воины. Увидел красотку: «Поедешь со мной?» Она говорит: «Я бы да, но куда?». «Давай!». Приходили люди мстить: «Увезли нашу дочь, обесчестили». Они говорят: « Не обесчестили, она жена нашего брата. А если вы хотите разобраться с нами, то давайте. Мы сейчас. Сейчас выйдет пару тысяч вооруженных и мы посмотрим на вас. Или вы уйдете так?» И все так уходили. В этом смысле у сикхских мужчин очень такая репутация. Если уж они крали девок, то они назад не отдавали. И с ними разборки трудно было устраивать. Потому что сбор хальсы и куда ты денешься? Каждый с оружием.

Вы читали рассказ « Строители моста» и « Дом в стене»? Нет? Даже Олюнька не читала?

Студентка: Нет в списке

Мацих: Да нет, есть в списке. Там старый - старый сикх, который скрывает, что он сикх, а потом выясняется. Он говорит: «Как? Они отступили? Сволочи, свиньи, ишаки, козлы! Как? Это настоящие сикхи?» Не помните? Потом мусульмане поднимают восстание. Кричат «Дин!» (вера). Ну, в общем, чудесная индийская ситуация, описанная Киплингом с большой любовью. Почитайте, почитайте, Я вам рассказики советую не зря.

1

АХИМСА, ахинса (санскр. aHmsâ-неубиение) -непричинение вреда всему живому в физическом, ментальном, эмоциональном и моральном планах. Центральная поведенческая норма в джайнизме, существенная в буддизме, важная в индуизме.

2

Шветамбары, что означает "одетые в белое", - название части джайнов, после произошедшего в I веке разделения, оставшихся на севере Индии.

3

Шветамбары, что означает "одетые в белое", - название части джайнов, после произошедшего в I веке разделения оставшихся на севере Индии. Монахи шветамбаров носили белые одежды, в отличие от дигамбаров, сохранивших завещанный основателем джайнизма Джиной Махавирой обет наготы.

4

Мокша (санскр. मोक्ष mokṣa IAST, «освобождение») или мукти (санскр. मुक्ति) в индуизме и джайнизме - освобождение из круговорота рождений и смертей (сансары) и всех страданий и ограничений материального существования.

5

Тапас (санскр. तपस्, Tapas IAST, «тепло», «жар», «истязание», «аскеза») - в древнеиндийской мифологии космический жар как универсальный космогонический принцип, лежащий и в основе мироздания, и в основе религиозного благочестивого поведения.

6

Пенджаб (в.-пандж. ਪੰਜਾਬpanjāb) - штат на северо-западе Индии. Столица - Чандигарх (не входит административно в состав Пенджаба, а образует отдельную союзную территорию), крупнейший город - Лудхияна.

7

Харьяна (хинди हरयाणा, в.-пандж. ਹਰਿਆਣਾ) - штат на севере Индии. Столица - Чандигарх (не входит административно в состав Харьяны, а является отдельной союзной территорией), крупнейший город - Фаридабад.

8

Тапасья - (санскр. аскетизм), духовная практика подвижничества, предполагающая половое воздержание, постничество, затворничество или отшельничество. Практикуется обычно монахами различных религий, а также теми, кто стремится обрести различные сиддхи - психофизические и духовные совершенства. Один из самых радикальных и наиболее эффективных способов садханы. Иногда аскетические обеты даются ради ублажения Божества или ради искупления грехов.

9

Заминдар (от перс. земиндер - «землевладелец») - в государствах средневековой Индии в широком значении слова - феодальный наследственный держатель земли.

10

ХАЛЬСА (от арабск. чистый) - название, данное гуру Гобинд Сингхом сикхской общине, принявшей его нововведения. (Е. Успенская Индуизм. Джайнизм. Сикхизм: Словарь. - М.: Республика. М. Ф. Альбедиль, А. М. Дубянский. 1996)

11

Правило пяти "К"- мнемотехнический прием для заучивания названий (на панджаби) тех символических особенностей, которые определяют внешний вид сикха. Их ввел в практику десятый гуру Гобинд Сингх как знаки принадлежности к хальсе, имея которые легко быть узнанным и трудно отречься от своей веры. Пять "к", обязательные для сикхов хальсы, следующие: кеш - длинные волосы, борода и усы, никогда не стриженные и не бритые; кангха - гребень в волосах, который помогает аккуратно их уложить, а не распускать в беспорядке, как это делают порицаемые сикхами аскеты; кара - стальной (железный) браслет на правом запястье; качх - штаны особого покроя; кирпан - меч или кинжал, спрятанный под одеждой. Это правило обязательно. Меч не должен употребляться для утверждения своей власти, угроз или насилия над другими. Каждый сикх, зная, что другие тоже имеют при себе меч, уважает других. (Е. Успенская. Индуизм. Джайнизм. Сикхизм.)

12

Kinder, Küche, Kirche (рус. дети, кухня, церковь, читается «киндер, кюхе, кирхе»), или три «K» - немецкое устойчивое выражение, описывающее основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей. Автором данной аллитерации принято считать кайзера Вильгельма II. Авторство также иногда ошибочно приписывают канцлеру Германской империи Отто Эдуарду Леопольду Бисмарку, что выразилось в «знаменитых трех „К“ Бисмарка» (Википедия).

13

Амритсар - священный город сикхов. Основан четвёртым гуру Рам Дасом в 1577. Город получил название от священного пруда, в центре которого находится Хармандир-Сахиб (Золотой храм), главная сикхская гурдвара (Википедия).

14

Грантх Сахиб (Господин Книга Сикхов) - Священная книга сикхов, составленная пятым гуру Арджуной. Содержит гимны Арджнуна. Источник: Религиозный словарь

15

Китчари - Кичари, кичади или кичри (хинди खिचड़ी khicaṛī?, урду کھچڑی khicṛī?, бенг. খিচুরী) пряное вегетарианское блюдо, представляющее собой смесь тушёного риса с машем (мунг далом) и обжаренными в масле специями, иногда с добавлением овощей.