# Лекция 15. Религии Китая.

Леонид Мацих

Понятие Дао. Рецепты счастья. Природа как божество и учитель. Лао Цзы – идеал человека, живущего в согласии с природой. Культ предков и бумажные деньги: ритуал и жертвоприношение. Духи природы и пять стихий. Даосы и конфуцианцы – два взгляда на предназначение человека. Поиски эликсира бессмертия и попытки сохранить мир неизменным. Великие открытия при отсутствии идеи общественного прогресса как парадокс китайской ментальности.

## Лекция 15. Религии Китая.

Религии Китая

«В согласии с Дао»


Мацих: У нас китайские религии. О конфуцианстве мы говорили подробно в прошлый раз, и, смотрите, вот как раз Япония, землетрясение[1], конфуцианский дух – каждое лыко в строку. И китайскую тему надо продолжить даосизмом. Мы и продолжаем, хотя вообще на самом деле даосизм – самая древняя религия Китая. «Даосизм» – это, конечно, название европейское, они называют просто «Дао». И религия эта зародилась в незапамятные времена и, по-видимому, в южных районах Китая. Ну, там, где, собственно говоря, сформировался китайский этнос – та народность, которая называет себя «хань»[2], царство «Чжоу»[3], которое потом завоевало все остальные и всех стало называть китайцами. Вот эта вот народность, которая дико плодится, которая агрессивная, многочисленная и экспансивная, – для них даосизм был родной, такой национальной религией. «Дао» означает «Путь»: путь небес, путь природы, путь, которым идет все живое. И в рамках даосизма говорят, скажем, «Дао любви» или там «Дао бизнеса», «Дао торговли» – путь. Точно так же, как в Индии это называется «свиток», словом «сутра» – список, свиток чего-то, то в Китае это же обозначается словом «путь».


Особенности даосизма как национальной религии в чем? Это был поиск, в точном соответствии с китайским рационалистическим мировоззрением, путей, как можно лучше жить на свете: жить подольше, жить активнее, жить богаче. И даосизм не искал ничего за пределами бытия. То есть метафизики, духовных поисков – этих всех страстей даосизм не знал. Эта религия совершенно практическая. Она говорит о том, например, как с молодости сохранить здоровье, какую еду есть, какие боги или духи сохраняют для женщины красоту, а для мужчины – мужскую силу, что дарует деньги, чем следует заниматься в жизни для того, чтобы тебя уважали, каким образом в старости не болеть. Вот у даосизма вполне практические, такие конкретные вопросы, которые он как всеобъемлющая религия решал несколькими путями. На самом деле и религией это назвать нельзя. Я вам уже говорил об этом: ни буддизм, ни конфуцианство, ни даосизм не являются религией – это способ жить. Но если буддизм говорит: от мира надо уйти, весь мир – это источник заразы, греха и соблазна; конфуцианство говорит: надо мир переделать, исходя из чувства долга, морали и ответственности, то даосизм говорит, что наплевать, какое на дворе мироустройство, какой царь, династия (ну, там про правящую партию он вообще не упоминает), а главное, как ты живешь – в гармонии ли ты живешь с природой. То есть природное изначально выше социального.

А для любой религии наоборот. Для религии – всегда человеческое, придуманное людьми: религиозные догмы, какие-то куски из учений, священные тексты, то есть вещи по отношению к природе вторичные, – это всегда гораздо важнее природы. Классический пример: если верующий иудей знает, что в такой-то праздник надо сидеть в плаще, потому что должен идти дождь, – а на улице солнце и 40 градусов – он обязательно наденет плащ. Ну, написано так. Все, что написано в книге, превосходит то, что ты видишь своими глазами. Мало ли, что ты видишь. Ты ошибаешься – мудрецы ошибаться не могут. Текст важнее, чем реальность. В даосизме все наоборот: нет такого текста, нет такого учения, которые бы были выше реальности. Реальность – самый высший учитель. В этом плане они могли бы повторить за греками, за каким-нибудь там Протагором[4], что практика – критерий истины. Вот если это помогает, то оно и классно. И в этом плане даосизм не задавал больших вопросов: «А почему так? Какие силы за этим стоят? Что с этим связано?» – они ограничивались практическим набором рекомендаций: пей это, вот эти травы смешай в такой пропорции и в новолуние, например, там натрись, а это выпей вовнутрь. И если не помрешь, то будешь жить долго и счастливо. То есть это набор средств, каким образом, как, можно лучше в этой жизни жить. Но не устроиться в социуме, как, например, советуют конфуцианцы: «будь всегда справедлив, и тебя заметят», «поступай всегда по закону долга, и тебя заметит любой царь и возьмет на службу» – и не по законам приспособленчества, как говорят другие религии, там, «не перечь богатому, старайся услужить сильному, царю говори то, что ему приятно» – и все будет класс, плетью обуха не перешибешь, не плюй против ветра, тем более другого против ветра не делай, особенно девушкам это опасно такие эксперименты ставить, значит, живи, по ветру держи нос, и все будет у тебя классно. Даосизм равно далек и от конфуцианских моральных догм: живи, как следует, делай, как должно, а там будь, что будет, и от приспособленчества, которое, например, очень иудаизму свойственно, то есть живи так, чтоб хорошо устроиться.


Даосизм говорит: вообще не важно, какое царство на дворе, кому ты служишь, то тоже небо, те же облака, та же гора Доугоушань[5], та же река Янцзыцзян[6] – все оно так и пребудет вовеки. То есть человеческое – это пустяки, это все временное, а природное вечно. И призывает даосизм к чему? Не к тому, чтобы уйти от природы, как любая религия. Любая религия зовет от природы уйти как можно дальше, от natura к cultura, от природы к культуре. А даосизм наоборот. Значит, это уже не религия. Даосизм предлагает с природой жить в полном ладу. И кто идеал у даосов? В принципе, любой человек, но вот старец Лао-цзы[7], который считается полулегендарным основателем религии Дао... Он путешествовал со своим волом, обходил всю Поднебесную, приходил к тому царю, к тому князю, к тому купцу и так нигде и не вил гнезда. То есть он учил тому, что ему отчизна – весь мир. Он так и шел. Были ученики – хорошо, он садился под деревом в тени в жаркий день и учил. В дождь заходил куда-нибудь в беседку, увитую плющом, и рассказывал.


И никаких храмов, никаких кумирен им строить, в принципе, не надо было. Но так не может существовать ритуал. Сама проповедь, она хороша, но людям нужно, чтобы был момент ритуализации: чтобы было помещение, чтобы были священные предметы. Как Окуджава пел: «Мне нужно на кого-нибудь молиться. Подумайте, простому муравью!»[8] Такая потребность есть у всех. Нужна какая-то иерархия ценностей, нужно к чему-то относиться как к священному предмету, чему-то кланяться, соблюдать какие-то особые дни в году. Даосизм это все учел, и его центральным местом стал культ предков. Вот предков надо чтить: надо ходить в храмы, надо приносить им жертвы – они всегда были бескровные. Какие у них были жертвы? Вода, рис, рисовая мука, сладости, бумажные деньги.


В Китае изобрели бумажные деньги на фиг знает сколько, на 2 тысячи лет раньше, чем в Европе. Отказались от монет – это, конечно, колоссальный был шаг вперед. Китайцы – безумно талантливый народ. Бумажные деньги – это колоссальная штука. В Европе когда додумались? Господи, еще в 15-16 веках бумажных денег была горсть. Только потом они вытеснили потихоньку монеты золотые, серебряные и бронзовые. А в Китае – очень давно. И вот эти деньги, они тоже приносились в жертву, и для крестьян это же была как бы овеществленная работа, вместо того, чтобы подарить, например, два дня работы на храм или мешок риса.

В Китае древние деньги были изумительными, они были, как, знаете, билеты в автобусе продавались рулонами – отрывал. Как правило, такие, в один цвет, они печатались на простой бумаге. Конечно, бумагу тоже изобрели китайцы. И для крестьян деньги не имели ценности, потому что купить на них не все и не всегда было можно. Ну, расскажу вам пару слов об этом, чтобы вы понимали концепцию приношения денег. Деньги были самой незначительной жертвой.

Китайские ритуальные деньги, именно так на них и написано - «Банкноты Преисподней»


Китайские ритуальные деньги


Китайские ритуальные деньги


Китайские ритуальные деньги


Даже меньше ценилось, чем вода или какие-то листья – вот шел, там, по дороге и листочек ухватил. «Бежала через мосточек, ухватила кленовый листочек»[9]. И это тоже можно в жертву приносить, пожалуйста. То есть предки – они не обидчивые. Ткань какую-нибудь, нитки – дома не нужны – вперед.


Студентка: На тебе, Боже, что нам негоже.

Мацих: Что нам негоже, да. Пусть они не обижаются. Были специальные жертвоприношения: там приносилось, например, масло, приносился рис и рисовая водка. Но это по особым дням, это реально ценные вещи для крестьянского быта, которые дорого стоили, не у всех были. Но в большинстве случаев – ерунда. А по поводу денег, как устроено было их экономическое обеспечение? Не было понятия у денег «золотой запас», «обеспечение валютное» – сколько их нафигачат, столько и нормально. Они же обесценивались легко, и рулонами их приносил крестьянин. Вот придет на ярмарку и говорит: «Курицу хочу купить». Ему говорят: «Полрулона». – «Как полрулона? Я покупал на прошлой неделе на ярмарке, так было все вот так, а теперь уже...» – «А теперь полрулона». И вот не понимал крестьянин этих механизмов, для него это не имело значения.

Потом были деньги, на которые ты мог купить определенные только товары. Ну, например, то, на что была государственная монополия, скажем, соль и железо. Вот ты приходишь – железную штуку ну, для крестьянина, например, топор, или лемех для плуга, или просто брусок – а дома уже там откуешь, что тебе нужно. Вот это – вот такими-то деньгами, а не универсальными. Деньги не имели универсального характера. И вот он их протаскал, протаскал, поменял на них две овцы – это ж большие бабки. А что в результате? Купил одно топорище. Думал, боже мой, вернуться весь обвешанный железом, – все смеются, вся деревня. Ну, реально, на вот тебе нож. Поэтому крестьянин деньгами не дорожил.

Предки охраняли род, и в этом плане китайская религия, даосизм, ничем не отличалась (не надо называть ее религией – китайское верование) от всех остальных. Предков надо было ублажать. Концепции вурдалаков и упырей у китайцев не сложилось, ну, они слишком рационалистические, чтобы верить в эту фигню. Какие там еще упыри? Ну, какой дядюшка будет вставать пить нашу кровь? Ну, ты что? В это они не верили. Просто, если предков не чтить – это будет нарушение мирового Дао. То есть что ты делаешь, если не чтишь предков? Нарушаешь мировой закон. Ну, как если бы ты, например, перегородил реку запрудой, а река, конечно, выйдет из берегов и затопит луга, потом прорвет плотину, и весь вал воды смоет, например, твою лодку или что там привязал у берега. Поэтому делать это надо, потому что ты тем самым поддерживаешь мировое равновесие. Предков надо чтить: надо приносить жертвы, нужно там какие-то определенные устраивать в их честь ритуалы. Чаще всего это что: музыка, устраивались танцы, нанимались танцовщицы храмовые – никогда не проститутки, как в Индии, просто обычные девицы. В общем, довольно скучное было заведение – китайский храм.


Храм Белых облаков. Пекин


В отличие от Индии, где там комплекс, город целый – с обезьянами, крысами, какими-то там ручными коровами, с людьми, которые приходят, уходят, там живут, с нищими, прокаженными, неприкасаемыми, там, они все на своих улицах, не смешиваются. Какая-то постоянная служба идет. Тут ничего такого – очень все так строго, рационалистично. В такое-то время приходит жрец, ему дают бабло или там натурой: мешок риса, масло, мяса кусок. И он, значит, все это запирает у себя в каморе и служит службу: зажигает свечи ароматические и осветительные, говорит слова какие-то из древних текстов. Все кланяются до земли, звучит гонг обязательно.

Вы слышали настоящий гонг? Ну, такой, он делался из листов железа, которые в идеале должны быть лист здесь и лист здесь, внутри он полый, и он еще должен быть двояковогнутый, как я читал. То есть при правильном ударе он издает совершенно обалденный звук, небывалый. А у европейцев не было такого инструмента. Он же очень простой, что в этом гонге? А в умелых руках он издает такие звуки! Мы были в Таиланде в монастыре буддийском, и стоит гонг.


И монах говорит: «Потрите. Кто хороший человек, у того зазвучит». Ну, все бросились. Представляете? Но ни у кого не зазвучал. Мы говорим: «Это фигня, фальшак, разводка! Сейчас потянемся за бритвой!» Он говорит: «Вот смотрите, look, look, посмотрите». И как оно звучит! Ну, не то что он лучше нас – это же не может быть, потому что мы отсюда, мы - «фром Раша, и победа будет наша». Как он может быть из Таиланда и лучше здешних? Но, видимо, он умеет как-нибудь его, подлеца, потереть, зная какие-то ходы и эрогенные зоны, куда там нажать. Но знаете, какой там звук! Это даже не колокол, я никогда б не предполагал. Вот оно звучит, я уверен, что это слышно через 15 секунд во всех окрестных деревнях. А если он еще будет тереть, то это будет слышно вообще на всем острове гигантском, через весь лес. Мощнейший инструмент, кто владеет. Я рассказывал вам про бубен, вот гонг производит похожее впечатление, но им надо уметь владеть. Гонг, барабан, китайские всякие щипковые инструменты, которые звучат пентатоникой[10], для нашего уха непривычно. И вот так проходит храмовый ритуал. И все. Все исполнили долг и идут назад. То есть храм, он как бы не открыт все время, ну, как должна быть теоретически открыта церковь или там индийский храм – он не должен закрываться, а он как учреждение – от и до: часы приема, тут перерыв, это выходные. В выходные никто не приходит – а там нечего делать. То есть это не место, где обитает божество, как в Европе, как в Индии – боги там живут. А это место, где – очень хорошее есть выражение советское – отправляют культ. Ну, как нужду. Пришли – и... Собственно в этом его назначение и состоит. Ну, как учреждение ты же открываешь зачем? Прийти, например, в суд, рассмотреть дело, потом рассмотрел – все, хорош, закрывают и уходят. А зачем его держать всю ночь? Чтоб там жила справедливость? Так никто не думает. Вот такая интересная концепция ритуала и жертвоприношения. С другой стороны, даосизм говорил, что вообще-то говоря, жертвоприношения и храм – это вообще туфта. Надо служить духам природы, скрытым силам, которые в природе растворены. Для этого надо понимать, какой элемент природы в чем проявляется. В китайской космогонии есть пять стихий, назовите мне их.


Студентка: Огонь, вода, воздух, земля.

Мацих: И? Ну, четыре.

Студентка: Солнце, наверное.

Мацих: От солнца слышу. Скидай шапку. Все, провал. Нет, ребята, металл. Ты ж идешь по греческой концепции. Это греки. Огонь, вода, медные трубы, земля и воздух – это греческое. Но китайцы добавляют, у них пять стихий космогонических. Пятым был металл. Никогда бы греки не включили – им было понятно, что металлы же совершенно разные: золото и железо или медь. А для китайцев все металлическое – это отдельная стихия. Вот соединение этих пяти стихий дает всю мировую гармонию. Поэтому, если определить, в хорошем ли состоянии находится девушка на выданье, то, это что значит, в хорошем? В гармоничном ли соотношении находятся в ней пять главных стихий. Это даос определяет разными путями: от осмотра до, например, там сбора каких-то, условно говоря, анализов. И смотрят на равновесие. Что такое болезнь? Нарушение равновесия пяти стихий. Слишком много металла – надо убавить, а, скажем, земли прибавить. Ну, не знаю, правда ли это. В принципе, европейская медицина о том же говорит, только в других терминах, но, по большому счету, так и есть. Кстати, китайская традиционная акупунктура. Это что такое, иглоукалывание? Если колют серебряной иглой – хотят энергию излишнюю, чрезмерную забрать, если колют золотой, значит, недостающую энергию туда впустить. И вот восстановление энергетического баланса, по большому счету, и есть иглоукалывание. Вот так и тут. Только тут более сложный баланс пяти этих компонентов.

К чему должен стремиться человек? Чтобы каждый шаг его поддерживал в природе равновесие. Но как это возможно? Мы ж все время нарушаем: вырубаем лес под пашню – не вырубать нельзя – нечего будет есть; или рыбак ловит рыбу, или там дровосек, я не знаю, заготавливает дрова, рубит камыш. Это он вносит неравновесие? Конечно. Как можно компенсировать? Ну, молитвами, кстати, и жертвоприношениями, а кроме того, постарайся, если ты чего из одного места забрал, в другом чего-нибудь добавить. Ну, как рыбак, он не будет рыбу запускать, да? Вот, там посади дерево, хоть ты и рыбак. То есть внеси в стихию не только отрицательный элемент, не только забирай, но и давай свое. Это прекрасная мысль. По нынешним временам эта самая правильная идеология, потому что человечество забрало уже почти все из ресурсов земных, и дальше остается только трубец. Дело не в землетрясении в Японии – это природный катаклизм, а в том, что все уже истощилось: уже не только нефти, и воды уже нет. А мы все гребем, гребем и гребем, и никто не собирается никаких лесов высаживать, конечно же, и закачивать новую нефть. Откуда бы ее взять? А все гребут и гребут новые, все «рост, увеличение, давайте цифры» – но это ж самоубийство полнейшее. Вот это полный разрез с даосизмом. Даосизм учит гармонии и равновесию, и вот все даосские лечебники, все руководства по медицине, по сексу, по разумному питанию, по долголетию – все основаны на одном базовом принципе: соблюдай равновесие.

Но равновесие оно гибкое. Для восемнадцатилетнего юноши оно одно, для тридцатилетнего мужика – другое, для шестидесятилетнего хрена – это третье, и так далее. То есть знай, в каком ты находишься состоянии, в каком возрасте. Они это очень четко определяли, очень красиво называли, там, «утро», «день», «вечер», «закат». Ну, вы, например, находитесь, все красавицы, в состоянии утренней звезды. Вам еще восходить и восходить. Антон – ну, наверное, я не знаю, такое вот утро, когда можно уже различить контуры предметов. А я уже, наверное.. Как вам кажется? Да, таким путем, но все-таки что-то еще видно, но уже с трудом. То есть все на свете есть продукт соотношения этих самых стихий. И задача даосского лекаря, уметь эти стихии восстанавливать. Ну, примитивным взглядом: тебе не хватает металла – ты сварил гвоздь в кипятке и выпил эту воду. Не так, конечно, надо понимать, какой элемент, где содержится. И по этому поводу у даосов целые огромные энциклопедии. Ну, это чистый шаманизм, только записанный. На самом деле, любые шаманы обладали такой практикой, но китайцы изобрели письменность очень давно, они это записали. И так сложился весь этот гигантский даосский корпус книг, где вот это все записано, иной раз очень витиевато и велеречиво. Алхимики и китайские, и европейские – только там сложилась алхимия. Ни у японцев, ни у индийцев, ни у арабов. Ну, у арабов была, но такая своеобразная, у них не было алхимии. Алхимики никогда не стремились, чтобы их все поняли. Наоборот, человек ничего не должен понять. Там, «соль ночных теней сложи с тенью утренней звезды в тот момент, когда она, например, отрывается от своего туалетного столика и гордо шествует в пеньюаре на крыльцо». Таких страстей про пеньюар нет, это я просто вдохновился, но описания очень поэтичные, такие очень туманные, никогда не конкретные. Что такое соль, там, каких-нибудь нежных вечерних металлов? Черт его знает. Вот даосские тексты тем тяжелы, чем и тексты европейских алхимиков: невозможно адекватно истолковать, что имеется в виду. Мать всех минералов – это ртуть, сера, медь, что? Да, все по-разному говорят. А химические свойства они не описывали. И именно эта трудность истолкования делает даосские лечебники очень мало применимыми.

Чему учится любой ученик у даосского учителя? Он учится этому сложному и хитромудрому, изотерическому тайному языку. И он понимает, как обозначается у них на письме сера, как ртуть, как мышьяк, как железо, как смешивать, в каких соотношениях. Для него это не секрет. Но там, где нормальный химик европейский пишет реакцию в одну строку, этот исписывает четыре страницы, и надо сломать себе всю голову, чтобы понять, что там происходит. Химии как науки в Китае не сложилось. То есть он знали на практике, что происходит – объяснить теоретически не могли. Но практический опыт был огромным: выпаривание, окуривание, выплавление, добавление каких-то элементов до выпадения в осадок, получение солей, кислот – всех спектров химических элементов, – все у даосов было очень хорошо поставлено, этим они блестяще владели и пользовались. Ну, для простого народа, как для нас с вами, конечно, это производит страшное впечатление, когда человек смотрит на больного, больной мучается, а он говорит: «Вот этот шарик, который я собрал из росы, который оставил дух медового заката, когда он увидел, но не догнал первую звезду». И дает, например, слабительное. И человеку через полчаса реально становится легче. Я рассказывал, как моя мама спасла человека от смерти? И чем заслужила невиданные... Нет?

Студентка: Когда всех расставила по своим местам?

Мацих: Она много раз расставляла. Ну, вот похожее нечто, ну, я вам расскажу, и вы поймете, как действует даосизм. Все на самом деле психологически, как мне кажется. Реальность – она простая, и она сводится к сотне рецептов. И рецепты эти, в принципе, были известны по всему миру, ну, за исключением тех, скажем так, растений, которые только в Китае растут. Даосизм же использует все: печень тигра, медвежью желчь, стрекозиные усики. И все это перемешивается, толчется, плюс там травы какие-то неслыханные, плюс минералы, кстати. Все это смешивается в невероятных каких-то комбинациях, и народом пьется. Ну, и, я думаю, помогает реально на основе эмпирического опыта. Ну, вот читал я тибетскую книгу, тибетский трактат «Чжуд-Ши»[11], как там советуют врачу – это замечательно. Вот приходи к больному, сразу смотри. На что смотреть – это чистая медицина катастроф, выбраковка: «Такие, такие признаки – умрет». – «А этот?» – «Умрет». – «Этот?» - «Этот – нет. А вот этот – нет. Вот этим занимаемся». – «А эти?» – «Эти – на фиг». – «Как! Там же папа?!» – «Так, я сказал». И вот, в принципе, они не тратили времени – не было задачи всем помочь. Он сразу выбирал, кому помочь он сможет, кому – нет. Но если ж он брался, то, как правило, помогал, знал, в чем там дело. Мне кажется, что вся даосская медицина – она в этом. Вот что хотите со мной делайте, это очень простые эмпирические способы. Никакого сомнения в том, что этим владели шаманы во всех регионах, просто зная, какое растение от чего помогает. Но людская молва, которая везде склонна видеть чудеса, она все это колоссальным образом преувеличивала.


Я, пацаном, ездил с мамой – очень любил – она работала на скорой помощи. И как-то мы летом – вызов был какой-то совершенно смешной – возвращаемся, и тут, значит, срочно надо заехать – вопли, крики! – на кондитерскую фабрику в Запорожье. Юг, жара. «Умирает! Умирает, блин!» – труба. Приезжаем, я думал, что жара – ну, тридцать пять, да. Заходим в цех – там ты получаешь семьдесят: все ж оно в чанах, при этом дух – дышать нечем. Пчелы, осы, окна все открыты, плюс народ пахнет – ну, там же они все – ой-е-ей, скажу я вам, а отступать уже некуда. И толпа разъяренных потных жирных тел – худого ни одного не было на кондитерской фабрике. Хоть бы один был худой. Или худая. Бабы в лифчиках страшных таких, к которым у меня с тех пор непреодолимое омерзение, – такие на меху. Мужики – голые по пояс. И все орут на суржике[12]: «Ой, Боже ж, зараз помре! Ой, там дити ж останутся! Ой, горе! Наконец прислали Гиту! Гита, идите! Ой!» Значит, залетела пчела... Не рассказывал?


Студенты: Нет.

Мацих: И ужалила женщину, достойную труженицу, на Доске почета.

Студентка: Выбрала!

Мацих: Выбрала именно ее. Ну, понятно, это была жидо-масонская пчела, сионистская. Она ужалила – не, не туда куда вы думаете – а в глаз! Вы думаете, это лучше?

Студентка: Это хуже!

Мацих: Это гораздо хуже! И, значит, у нее, видимо, была аллергия. Ну, во-первых, пчела – это вообще неприятная штука. Пчелиный яд, он очень сильный яд и аллергенный. А у нее, видимо, была аллергия, и у нее то, что называется отек Квинке, то есть вся харя... У нее одна половина лица висит – это ужасное зрелище! Она не может дышать – у нее уже начинается отек гортани. Она не может говорить, но она в сознании. Она смотрит с ужасом одним незаплывшим глазом, который начинает заплывать. А тут уже все вообще ничего нет. Жуткое впечатление! То есть только для колдуна и шамана, даосского лекаря, который приехал.

Входит мама, неубедительная для меня внешне: маленькая такая, кругленькая. Рявкает. Все расходятся. Маманя тут же понимает, что это аллергия. А приехала врач молодая, красавица, портретная, ну, неважно, не сориентировалась, что-то она не то вколола... И как-то той хуже не стало, но и лучше не стало. А раз не лучше – то хуже. И они вопят! Значит, во-первых, они хотят эту сначала убить, врачиху, потом изнасиловать, потому что жарко. И, главное, хотят спасти ту. Никак не выходит! Маманя все понимает и говорит: «Хлористый кальций». И делает в вену. У нее такой шприц! Ну, это раньше было самое сильное. Сейчас есть лекарства в тысячу раз сильнее. Тогда было, когда струйно вводят в вену, то это очень сильный был анти аллерген. Она впендюривает, медленно делает и говорит: «Вот смотрите!» И, реально, под иглой – еще полшприца – у нее начинает спадать отек. Ну, это чудо! Это даосская матушка, Лунные зайцы, объединившись вместе, пляшут на поляне[13]. Мы-то это понимаем! То есть, значит, медсестра Рая медленно... Она говорит: «Медленно, Рая, медленно! Вот, посмотрите, как сейчас будет». Возвращается глаз, у нее открывается глаз! Вот губы-оладьи входят в свои берега, щека. Она делает штуку – полностью ей вкалывает шприц – и она уже почти говорит! Проходит этот вот отек. Она дышит, она показывает: «А-а, люблю, люблю!» И все говорят: «Боже мой! Вот це, вот это доктор! А то ж прыслалы вот эту пыгалицу, мы зараз!»


Тут мать говорит: «Ну-ка тихо! Молодым не дают таких лекарств. Вы что, с ума сошли? Сильнодействующий охрененный препарат из Москвы, из самой Швейцарии! Это дают только нам! Вы что? Она бы сделала – у нее нет, она вызвала меня! Правильно поступила! Вы ее должны благодарить!» А кальций стоил 17 копеек. Фуфло! По цене соли. И они: «Вот это доктор, ой, горе мне!» Да, вот, значит, мать там могла инфаркты страшные вытаскивать – никто никогда не благодарил, потому что это фигня – он же ничего не помнит. А это ж видели все. Это такой явный вариант чуда! Да? Ничего больше они не видели!

Студентка: Из Москвы!

Мацих: Из Москвы специальный препарат.

Студентка: Из самой Швейцарии!

Мацих: Да, из Швейцарии. «Ой, Гиточка, приезжайте до нас! А вiзьмите конфеток, а вiзьмите грушек. А, хлопчiк, а иды сюда. Поды ж ты! Як же! Ой, божечки!» А она уже совсем пришла в себя. Кальций подействовал. Минут через двадцать она уже встала. Все нормально. Ничего там, таблеточек, там, попить. Ничего не надо уже. Вот. Та уехала. И они, значит, говорят: «Ой, яка доктор! От умница! От хорошо! От це ж сынок вырасте! Боже ж ты мой!» А тут пьяный грузчик говорит: «Так надо ж было сразу старую жидовку прислать». Выходит бригадир Вася: «Я тобi, б..ть, зараз дам жидовку!» И бабы фигачат его страшными сковородками. «Гиточка, извините, ну, идиот же, ну, пьяное быдло. Ну шо ты! А вiзьмите кошолочку, вiзьмите, а ну мармаладику! Ой!»

То есть я лично видел, как великий Дух Луны спустился к Утренней Звезде, прогнал Тамару Викторовну Дулепову, очень красивую женщину, как мне тогда казалось. А моя мама, внешне неубедительная и по-женски некрасивая, как мне казалось, она как раз вот вместе с Духом Луны все это сделала. И это, конечно, произвело на меня сильное впечатление. С тех пор мне сложно с даосизмом, как и с шаманизмом. Я думаю: «А где тут хлористый кальций за 17 копеек?» И, как правило, он находится! Вот. Только называется по-другому. Ну, конечно, можно сказать не «хлористый кальций», а «вздох от дракона реки Хуанхэ, когда он увидел недоступную, но прекрасную красавицу Ля». Правильно? Это ж будет гораздо красивее! «Хлористый!» Вам бы все опошлить! Так он увидел недоступную, но достойную красавицу. Соединился с достойной, нет, с доступной, но недостойной. И вместе все...

Вот даосские ритуалы. Здесь я не профанирую. Они серьезно таковы. Ну, как бы тут нечего по большому счету... Помните, мы говорили с вами о буддизме. И всерьез. Тут сидела такая Илона рыженькая. Она даже обиделась, что мы там на Будду гнали. Там есть, о чем поговорить! Там есть доктрина, с которой можно не соглашаться: уход от мира и так далее, который для меня, скажем, неприемлем. Не для всех из вас. Там есть гениальный рассказ «Глаза извечного брата». Помните, да? Там есть, о чем спорить. Но даосизм... Ну, продление мужской силы: ешь такую-то траву. Если ты будешь ее все время есть – уже не захочется ничего, и скажешь: «Не надо силы, Господи! Уже не ходить в туалет – я буду силен».

Рецепт красоты читал я для одной европейской королевы: взять там яичный желток, с какой-то фигней смешать. Я так понимаю, что это было нечто вроде толченых камней. И вот это все нанести с утра на лицо – оно ж присыхает. А потом это отодрать. Ну, конечно, будет румянец. Я думаю, там будет так играть! Но это косметическое средство. Среди даосских лекарств, эликсиров, мазей, капель есть вещи объективно полезные. «Дух горы», «Лунные капли» – объективно полезные, которые эмпирически народ в медицине вычислял. Там ревень, какой-нибудь там дикий лук, какие-то средства, которые реально вызывают быструю и благотворную реакцию на организм. Но есть вещи ужасно вредные! Я не знаю, как, – никто ж не вел статистики – как они реагировали? Там, например, препараты с очень высоким содержанием мышьяка. Ну, это страшный яд. Ртуть – это еще страшнее!

Студентка: Только хотела спросить, не едят же они ртуть?

Мацих: Едят ртуть, едят, втирают. Да, реально. Пьют настойки на ртути! Свинец! Но свинец действует медленнее. Ртуть – она же страшное дело! Это яд хуже любого другого. И вот как они?

Когда я прочел тибетский трактат, мне сразу стало понятно: умрет. Ну, как бы что? Ну, так, Лунный заяц не благоволит к нему. Дракон не выплыл из реки Хуанхэ – надо помереть. И, я думаю, что описывали сами врачи и их благодарные пациенты только счастливые случаи. Не вели реальной статистики! Реальная была бы такая: мы получили бы объективные цифры, скажем, 20, ну, хорошо, для вас – 30 процентов больных выздоравливали. Может, благодаря мощному китайскому здоровью? Никакая ртуть не возьмет! А остальные – извините. Но описывали-то только выздоровевших. Поэтому я не верю в страшную славу китайских даосских алхимиков. Я не верю в эти все препараты и так далее. Я думаю, что да, какие-то лекарства на основе трав, минералов, животных, которые в Китае есть, а здесь нет, например, акулы, плавающие у китайских берегов. Здесь их просто физически нет. Или какие-нибудь осьминоги. Из них можно готовить какие-то биологически очень активные вещества, и это будет помогать. Но это конечно не панацея – все китайцы умерли. Хочу вас огорчить. Но китайцы умирают пока точно так же, как и все остальные. Где даосский эликсир бессмертия?

Известен мне один случай, когда даосский монах честно сказал все, что он думал. Чингисхан перед смертью, ну еще не перед смертью, никто не знает, когда он умрет, но он уже понимал, что старость, все. Он послал за китайскими врачами. Ну, не за монгольскими было посылать. Во-первых, среди монголов никто долго не жил, не было такого вопроса. К 50 годам человек давно уже беседовал там, наверху, с горными духами. А Чингисхану уже под 70, но его ж берегли. Он был крепкий объективно парень. Как он почувствовал? Он говорит: «Я стал засыпать в седле». Вот они трое суток скачут и вдруг он понимает: что-то хочется поспать. Да, и все, «уже я не тот». Раны, падения с седла, он охотился на кабана, упал, ужасно ушибся – ипонял, что он не тот. Не держится в седле. И на быстрых конях, на арабских, он уже не может, только на монгольских, маленьких. Уже все. И он понял это быстро: уже к женам давно не ходит, ни к каким наложницам, только смотрит танцы издали.

Позвали ему врачей. Один сказал: «Я приготовлю эликсир бессмертия». Второй сказал: «Конечно, сделаем какую-то мазь обалденную». Ну, это как Ходжа Насреддин учил ишака читать Коран: «За 15 лет или я помру, или ишак сдохнет, или великий хан». А один приехал, самый прославленный, и вот он спас репутацию китайских алхимиков для меня. Чингисхан назвал два варианта. Как обычно такие владыки поступают: если «да», то любая награда, что ты хочешь, ничего не жалко: полцарства, золота, сколько вообще ты сможешь себе вообразить, кони, бабы, люди – все твое. Но если «нет», ты понимаешь, что будет очень тяжело? Не быстро, все медленно вытащат из тела.

Тот сказал: «Великий хан, никаких переговоров по этому поводу: бессмертие невозможно», – чем спас репутацию. «Бессмертие невозможно, – он сказал прямо в лицо, рискуя жизнью, – все, кто тебе говорят, – все умрут». – «И я?» – «Да, – сказал, – и ты помрешь». Это, я вам доложу, глядя в глаза старого Чингисхана! Молодой может расхохотался бы, сказал: «Ладно, пойдем бухать». Но старый? И в окружении всех этих зверей, нукеров[14] Чингисхана он ему сказал: «Нет, эликсира бессмертия быть не может». Значит, лучшие об этом догадывались и дурачили уже просто тех, кто хотел обмануться: эликсир вечной молодости, все эти страшные секреты. Вот.


Ну и что есть такого в даосизме, чего нет в Европе? Я вам скажу, я такого не нашел. Его просто нет. В европейской алхимии была связь с каббалой и, там, философский камень, поиски его. Во-первых, там сам процесс – это и был камень, как вы помните из «Имени розы»[15], да? Сам процесс был важнее результата – процесс постижения истины. Во-вторых, камень, если, допустим, вы нашли, он же «философский» именно потому, что он не дает физического богатства. Это выдумки все, там «они хотели говно превращать в золото», нет: все превращать во все. Ну, для тупорылых жадин, конечно, надо железо или опилки превращать в золото. Но для человека мыслящего – это элемент, который дает универсальную власть над природой: все превращается во все. То есть учение о единстве всего сущего. В даосизме это есть, но философского камня нет, его никто не ищет. Они ищут типа эликсира бессмертия, или средства, с помощью которого можно делаться невидимым, или мазь, с помощью которой можно летать на облаках.


Ну, как вам сказать? Как к этому относиться? Что-то же они искали всю жизнь. То есть я представляю себе это как: это была группа людей, не желающих жить в этом мире. Такие люди есть всегда. Они накапливали некую мудрость, жили в каких-то там сторожках, в лесах, на горах как отшельники такие, полубольные старички, естественно, без семей, может быть с учениками, там 4-5 учеников. И вот они собирали эти самые травы, собирали какое-то там животное сырье, минеральное, и готовили эти свои снадобья, все это записывали.

Высокая цель в чем? Научиться летать – это классно, но тут напрашивается фраза – «но это же невозможно». Что мы знаем о том, что возможно, что нет? Сам процесс поиска меня очень вдохновляет, я уважаю этих людей: человек искал всю жизнь мазь – вот он натрется и полетит или, например, сделается невидимым. Ну, вот смотрите, да? Естественно, разумные красавицы смеются, неразумные чудовища – нет. Говорят: «А почему?» А вот спросите!

А вот почему: мы не знаем границ нашей собственной власти. Кто бы мог себе представить, что человек изобретет, например, какую-нибудь хреновину вроде телефона мобильного, что люди смогут общаться с помощью устройств, – даосы устройства отрицали – все должно быть живьем. Но это же небольшое совсем. Вот ты прикладываешь его, можно вообще даже и не заметить в руке, и прямо из уха торчит трубка, и ты бухтишь – тебя слышат в Америке. Ну, это не одуреть? То есть люди такое понаизобретали! Теперь же надо очень осторожно быть со словами «это невозможно». Возможно.

Даосы, наверное, прокладывали как первопроходцы новые горизонты – это были ледоколы. Ледоколы естественнонаучного знания. Но в чем хреновина китайского общества? Даосы не были интегрированы в систему, то есть они на общество не влияли. Даосизм с конфуцианством никаким образом не сопрягался. Конфуцианцы смотрели на даосов как на паразитов, на уклонистов, на людей, которые не хотят исполнять свой долг: идти работать в поле или в контору, или служить в армии, или учить юношество. А хотят жить в свое удовольствие – а это самый ужасный грех по конфуцианству.


Конфуций и Лао-дзы


А кого видели даосы в конфуцианцах? Зануд, которые сидят там в конторах, корпят и полностью теряют связь с природой, заменяя природу какими-то тысячами, килограммами своих кодексов, текстов, бумаг и всего прочего. То есть между ними не сложилось симбиоза, а вот в Европе сложилось. Там алхимики, они передали свое знание университетским людям, и «алхимия» стала «химией», убавила это «ал». «Ал» – это «эль», то есть «божественная химия». Ну, ушла божественная, стала человеческая химия, дико рванула вперед. Алхимики же открыли массу всяких вещей: от косметики до металлургии.

Я думаю, в даосизме так: они массу всего пооткрывали: красок, лаков, растворов, составов, способов приготовления там всяких штуковин. Но это никуда не ушло. Не сложилось системы, при которой эти знания транслировались бы как-то. Потому что в заведениях учебных по-прежнему учили только конфуцианским текстам и не учили ничему другому. Вот это вот особенность китайской модели жизни что ли.

Вот эти три благородных истины, как они говорят, Сань Цзяо[16] - три истины: даосизм как самый древний, конфуцианство как самый популярный и буддизм как самый поздний, они живут мирно – религиозных войн в Китае не было никогда. Но они не соединяются друг с другом. Это как масло и вода – не происходит диффузии и не происходит взаимообогащения. А это плохо. И мне кажется, нехилые наработки даосов в разных областях: в химии, в физике, в биологии, может быть, они селекцией занимались, сельским хозяйством, – они, собственно, пропали во многом, и современной наукой осмеяны, потому что, ну, кто к этому будет всерьез относиться, – или отвергнуты.


А в самом Китае получилось невостребованным достижение собственного китайского гения. Это удивительная особенность этой страны. По этому поводу вам пара рассказов, не связанных непосредственно с даосами, но показывающих, как Китай вообще реагирует на инновации, и что такое застойное общество. То, что китайцы – народ талантливый и, может быть, талантливее всех остальных, это нет сомнения, да? Вы не спорите со мной? Кучу всего понаизобретали. И теперь, смотрите, китайцы научились строить корабли из тикового дерева. Тик растет на юге Китая, во Вьетнаме, Таиланде. Он такой крепкий и водостойкий, его же не надо особо смолить. Огромные корабли строили, больше, чем в Европе, гребные и парусные. Никаких машин они не знали. И куда ж они плавали? В Индию – это вообще как два факса отослать. Это было запросто для них, да, это недалеко. Они плавали в Африку! Они плавали в Южную Америку, вы будете смеяться. И привезли в Китай картошку. Да, картошку! Каковую картошку китайский император отверг. Сказал, что «нам не надо, у нас есть рис, а варварское растение...». А представляете, как бы это рвануло? Хотя рис, он тоже очень урожайный, но картошка бы сильно помогла выжить.

Студентка: Все растолстели бы.

Мацих: Фиг с ними. Там сильно не растолстеешь при таком населении. Первые тридцать лет подряд, когда Китай не голодал, были только после Дэн Сяопина[17]. Голод! Реально был голод. Каждое поколение знало свой голод. Вот такая ситуация. Очень много ртов. Всех прокормить не удавалось. Картошка помогла бы. В Европе картошка позволила бешено рвануть вперед, потому что хлебом не накормишь всех. А картошка позволяет выжить. Она храниться. В общем, неплохая штука. Нет, отвергли.


Они доплыли до Европы! Это установленный факт. Было, по меньшей мере, две экспедиции. Самое удивительное, возглавляли их евнухи. С нашей точки зрения, евнух разве пойдет в морские офицеры, да? Как говорил Козьма Прутков: «Того не любят бабы, когда скопец командует штабом»[18]. А у них – ничего. И вот государственные евнухи вели целые флотилии кораблей. Это они оплывали Африку. Вокруг. Представляете себе? Пилили вдоль всего западного побережья Африки и плавали. Правда, в Гибралтар они не рисковали. Они не думали, что там что-то есть. А они плавали во Францию и в Англию. В северную Англию они не рисковали, потому что совсем холодно было для них. Но до Лондона и до французских портов, до Бреста доплывали. Это надо одуреть. Разве европейцы в те времена могли бы сплавать в Китай? Да вы что! Пересечь Средиземное море была страшная задача. Какие ребята! И почти не теряли корабли. Ну да, вдоль берега, но неважно! Европейцы пусть проплывут вдоль берега. Это обалденно.


Как же они распорядились всеми теми знаниями, которое принесли? «Это варвары». Вы же знаете: есть северные, западные, южные, восточные. «Нам ничего от них не надо. И контактов никаких поддерживать мы не будем. Больше того, сам флот не нужен для Поднебесной, потому что счастье не в том, чтоб плавать по морям, а в том, чтобы возделывать свой участок, свой сад, свое поле и служить императору». Это надо не одуреть ли? При таких технических достижениях! Как они к ним отнеслись. Никто их не гнобил извне. Это же любимая тема в России, что кто-то нам все время гадит, да? «Мы чудесные, но кто-то приходит и прямо среди комнаты... Ну кто же на этот раз, кто?» В Китае эта тема никогда популярна не была. Они так понимали, что они сами куда захотят, туда вывернут. Но они не хотели никуда выворачивать. Сама идея модернизации была им чужда. Вот удивительно.

Что пишут монахи европейские о приезде китайской экспедиции. Китайский евнух Чжань Эр Лин[19] доплыл до Лондона. А в Лондоне его не пускают на внутренний рейд. Только на внешний. Говорят: «У нас чума». Ну, он не понял про чуму. Но как-то же он объяснился, я не знаю, как-то там жестами. «Бубонная». – «А-а-а. Чума. А, это я понимаю. Ну, крысы, крысы, да. Я, – говорит, – вас вылечу. Ну, не вылечу, в смысле, а избавлю. Вот сейчас народ помрет, да? Помрет. Кому нужно. Но следующие болеть не будут». И, реально, с этих лет в Европе прекратились эпидемии чумы. Вот что хотите делайте. Что же он сделал?


Студентка: Канализацию.

Мацих: Нет, ну что ты. Нет. Все проще. Ну, как вам сказать. «Ребята, говно не выливайте на улицу, а закапывайте». – «Куда закапывать? Вы с ума сошли. Осквернять землю? Мы выливали и будем выливать».

Нет, он сказал так: «Это разносится крысами. И, причем, крысами черными. Значит, надо черную крысу выдавить с континента». – «Кто это может сделать?» – «Другая крыса. Серая. Она больше и крупнее. Но серая не разносит чуму».

У него на корабле хватало разных крыс. Матросики поймали, и он сказал так: «Сейчас мы сделаем такую штуковину». Значит, там двадцать бочек, куда он сажает по десять самых крупных крыс. Есть он им ничего не дает. Через два дня крысы понимают, что как бы или принимать буддизм, или хавать друг друга. Не раздумывая, они принимают второй вариант. Как депутаты. Начинают друг друга есть. Ну, как, значит, кто-то там – раз – остальные набрасываются. Потом пара выходит в финал. И победитель. И так во всех двадцати бочках.

Этих двадцать замечательных ребят, которые уже утвердились в своем гуманизме, законченных и убежденных каннибалов, которые едят уже только плоть своих сородичей. Каннибализм – это же не людоедство. Каннибализм – это пожирание существ своего вида: есть акулы-каннибалы, свиньи – каннибалы, львы – каннибалы. Вот это крысы-каннибалы, их двадцать высаживают в одну бочку и наблюдают за процессом. Вот это уже play off. И уже та крыса, которая победитель победителей – это боец из бойцов. Она не будет ничего есть, кроме мяса сородичей. Это точно. Ей ничего другого не интересно. И когда такую крысу выпускают на корабль, – а если тем более несколько таких крыс из четырех бочек, победителей-финалистов, – все крысы с корабля прыгают в воду. Страх панический столь силен, что они предпочитают утонуть, но не попасться ей на зубы.

Люди боятся каннибализма. Лучше утонуть или как, чтоб вас съели живым? Как вы хотите? Все сказали: «Не-не-не, мы лучше поплывем». Хотя далеко ли ты уплывешь? Вампирические фильмы, на чем это основано? Cтрах перед каннибализмом, перед существом, которое ты принимаешь за своего, а оно, оказывается, жрет себе подобных. Эти крысы были выпущены в городе в товарных количествах. И через какое-то время черная крыса Европу покинула. Заселилась Европа серыми крысами, и чума прекратилаcь.

Студентка: Почему так, интересно? Черные разносят?

Мацих: Так устроено. Черная как-то чувствительна, видимо, к блохам, а серая нечувствительна к чумным блохам, которые переносят чумную инфекцию.

Студентка: Я слышала еще, что черные на чердаках живут, а серые у них в подвалах.

Мацих: Крысы живут везде. Более универсального существа нет.

Студентка: Как звали этого евнуха?

Мацих: Чжань Эр Лин. Да, вот насчет того, если это правда, а не легенда, то, получается, он избавил Европу от чумы. Вот смотрите, холера была до конца 19 века, но чумы-то не было. Вот последняя эпидемия, черная смерть, и все. Оспа была. Были жуткие пандемии страшных инфекционных болезней. Холера была в 20-ом веке, причем в Советском Союзе, я помню. Все бухали сухое вино, потому что считали, что оно от холеры избавит. А чумы не было.

Действительно, если китайцы владели секретами, как они могли выдвинуть свою цивилизацию вперед, вместо этого Китай загнил. Вот это очень интересная черта мышления, ментальности китайской. Кучу всего изобрести, но не умели или не хотели приспособить это к общественному развитию. Общество должно быть все время одинаковое, своеобразное, такое вот стагнирующее. Заметьте, сейчас, Китай – вторая экономика мира, экономически дико прет вперед, политически – абсолютный застой времен совка. Это же рано или поздно будет то же самое, что с Чжан Эр Лином, невозможен экономический рост без политической модернизации. То есть они опять вернутся назад, или это их разорвет изнутри. Т.е. удивительная черта китайского образомыслия. Общественное развитие должно быть все время одинаковым, все должно возвращаться на круги своя, не должно быть прогресса. Его не может быть. Экономически да, новые штуки изобретают. Да, раньше из лука стреляли, потом из арбалетов, теперь из ружья, потом ракетами. Это правда. Но политически все одно и то же. Ну, это ж очень странно. Правда? Вот отсутствие идеи прогресса, оно собственно подкосило и достижения даосов, и врачей, и химиков, и целителей, да, может быть, и мыслителей вообще. Вот потому, что не искали философского камня. Философский камень искали европейские алхимики, чтобы переделать мир. Даосы искали эликсиры, мази и протирания, чтобы сохранить этот мир, как он есть. Вот в этом разница. То есть, возможно, достижения были великолепны, но вектора не было. А без этого куды ж ты?

Такая вот любопытность в даосском мировоззрении.

Вот так, дорогие мои. Какие у вас вопросы по даосизму? То есть относительно можно сказать или очень коротко, но если врубаться, то это дикое количество китайских имен: все эти даосские матушки, Лунные зайцы, толкущие пудру[20].


Китайская вышивка


Абсолютно мифологическая вселенная, населенная везде: то есть там духи живут везде: духи воды, духи гор. Такой приятный мир. Ты живешь, ты идешь, и все вокруг живое. Да? Ты можешь разговаривать с камнем, с деревом, с облаком, и они тебе будет отвечать. Вы же помните, я вам рассказывал про Шопенгауэра? Тоже нет? Ну, был такой, который говорил: «Человек живет в точности в тех представлениях, которые сам себе вообразил»: если ты веришь в ангелов – они есть для тебя. Для Наташи они есть, а для Кати, например, их нема. И наоборот, демоны есть только для Катюшки, а Наташу говорит: «Не знаю ни одного. Да. Люди есть хреновые, а демонов не знаю». Ну, вот, в таком духе. Это правда.

По даосским представлениям, мир населен огромным количеством разных существ – вредоносных, нейтральных, благожелательных человеку. Вся жизнь – взаимодействие с этими существами. Посмотрите, как это интересно. Да? Это первое правило магии, кстати, – все можно одушевить. Если ты посмотришь определенным образом – подушка заговорит с тобой. Сказка на этом основана. Что такое сказка? Почему дети с удовольствием... Они ж не знают, что этого не может быть. Подушка и стул так же живы для человека магического мировоззрения, как директор, как мы, как депутаты. Да? Вы прислушайтесь к этой точке зрения. Если вы в таком мире заживете, будет гораздо интереснее, но окружающие понимать перестанут. Вот такая штука. Но, я думаю, они совершенно не скучали. Для них все было полно разных форм жизни. Он не боялся, естественно, в лесу или там, где-то у себя в горах. И все это было полно этой великолепной неразделенной природы, неразделенной на категории. Как это, наверное, здорово!

Среди списочка книг, который я вам прислал, есть «Тени забытых предков» Коцюбинского. Но вы, конечно, не прочли. Это вообще прочла из всех моих учеников и учениц только одна Галя, но Галя – ангел земной во плоти. Вы знаете Галю Воронину?

Студентка: Да.

Мацих: Вот, Галя прочла все.

Студентка: Как?

Мацих: Ну, как? Глазами, Олюня. Вот брала так книжку, и вот это фига – на украинском языке! А вна ж москаль, тупиковая ветвь цивилизации. В тэбе ж хоть гэны е украиньски, ты ж хоть яка е, а вна ж Галина Воронина - москалька! Яка ж добра жинка! И она прочла. Она не нашла русского перевода. Я ж читал по-украински Коцюбинского. Мне кажется, в переводе все потеряется. Она прочла и сказала, что очень классно. Но она вообще тонкий-тонкий ценитель литературы, один из лучших, которых я встречал. Кстати, читала она прорву всего, и вот на этой почве у нас с ней возникла любовь, и она записалась в фан-клуб на почве любви к книге.

И вот в «Тенях забытых предков», ну, вдруг вы прочтете, там именно с точки зрения гуцула, жителя Карпат коренного, там для него все живое. Такое вот языческое одушевление природы.

Студентка: Они, там, на остров переехали, нет?

Мацих: Нет, нет. Это «Остров голосов» Стивенсона. Это ты путаешь.

Студентка: Нет, другое.

Мацих: Там леса. Нет, нет, «Тени забытых предков» – это горы, лес, Карпаты. Там все, понятно, любовь, естественно, морковь. Там островов нет. Ну, какие в Карпатах острова? Ты что? Только рестораны. Островов я там не помню. Переехали на остров – это сильно похоже на Стивенсона «Остров голосов». Там, где он, этот великан, идет по колено, да? Это «Остров голосов». А эти чудные люди, которые поют, а потом они тебя съедят. Да, это прекрасно. Это тоже, но мне кажется, во-первых, Стивенсон все выдумал, он же вообще все выдумывал, он был лучший выдумщик всех времен и народов. Я не знаю, есть ли такой фольклор. Но там тоже многое оживает из этих существ. А вы, кстати, прочтите, какой там главный герой – полный лох, паразит и, я не знаю, как его назвать, урод. Но в конце концов все нормально, у него все классно.

Студентка: Это-то и обидно.

Мацих: Да, да. Тут никакой, как бы, морали, того, что зло наказано, а добродетель торжествует. Это так по-язычески.

Студентка: Ничему не учит?

Мацих: Ничему совершенно. Насчет того, чему учит, это «Сатанинская бутылка» того же Стивенсона, почитай. Оно не про то вовсе, но тоже любопытно. Все это в вашем списке есть, Антон прислал же вам, помните, ссылки.

Про даосизм я рассказов не нашел. Один только. Это «Ду Цзычунь», рассказ Агутагавы. Помните? Когда какой-то мужик находит клад. Ну, прочитайте. Оказывается, все ему снилось. Он попадает в ад, там духи мучают его и потом начинают стегать двух кляч, и он видит в этих клячах мать и отца. И кляча в виде матери, которую нещадно хлещут эти адские слуги, палачи и звери, говорит: «Сынок, ничего, мы потерпим. Ты только не говори страшного секрета». Он говорит: «Матушка! – и бросается к ней. – Нет, все расскажу! По фигу все». И, раз – слетает с него этот весь обман. Перед ним стоит старик-даос, который говорит: «Я бы тебя убил, подлеца, если бы ты этого не сделал, то есть ты еще не безнадежен. Теперь иди, работай». А сам садится на облако – ну, для него это как на велосипед – поет песню и улетает. Вот там даос есть, а больше ничего не нашел.

Но, мне кажется, принципиально даосизм не отличается от остальных форм язычества. И вот дух даосской жизни, как ни странно, в украинской повести «Тени забытых предков», хотя гигантское расстояние их отделяет, но по духу – одно и то же. Вот такие дела. Так что спросите про даосизм, чего еще хотели бы спросить. О Лао Цзы я вам сказал, портретики его мы посмотрим с вами, о нем есть большая иконография в китайской живописи


Такой старец почтенный, обычно он изображается рядом со своим волом, с трубочкой или с каким-нибудь чайником.


А даосские учителя поражали воображение строгих конфуцианцев: они часто бывали пьяные, учили в пьяном виде, для них не считалось это зазорным – «вот я так дополняю равновесие пяти металлов». Но пьяный-то пьяный, но во всех даосских притчах говорит очень разумные вещи. Он как-то так: «Пей, пей, а дело разумей». Да, они все вот такие ребята. «Кто пьян, да умен – два угодья в нем». И даосские вот эти учителя-мудрецы так изображались: он идет, у него глиняный чайник, полный какого-то рисового вина, он время от времени прикладывается, поет песни непристойные. Ему говорят: « Как, ты ж мудрец!» – «Я в гробу вас видал, я делаю то, что я хочу». Да. И вот он такой, он не живет по долгу, как конфуцианец. Разве конфуцианец позволил бы в таком халате страшном с развевающимися полами, под халатом-то – ничего. И вот он идет по улице мясников. Ужас! Вместо того чтобы сидеть благообразно, учить, пусть, хорошо, не в комнате, хотя бы в роще. Нет. Вот такие буйные были люди, которые тоже значительное влияние на даосизм оказали. Мне кажется, эти элементы даосизма – чистый вызов конфуцианству. Чем больше конфуцианство говорило: «Ты веди себя так, как следует, и только так. Ты понимаешь, как важно...» – «А мы ведем себя, как хотим, в согласии с природой».

Студентка: А сейчас как это происходит?

Мацих: Ну, никак не происходит, я думаю. Какой уже в XXI веке даосизм. Все формально продолжается, но, во-первых, ...

Студентка: Соотношение даосов...

Мацих: Даосов и конфуцианцев?

Студентка: Да, и буддистов. Каково?

Мацих: Конфуцианцы и буддисты очень пострадали от коммунистической диктатуры. Это ж коммуняки – хуже красножопых никого нет. Они не терпят никакой идеологии. И конфуцианство они раздавили, буддизм они раздавили и запретили, монастыри все закрыли. Сейчас только возрождается. А даосизм, как бы, растворен везде. Человек может работать аптекарем где-то, и никто не знает, что он – даосский алхимик. Или где-нибудь, я не знаю, лесник, или лодочник, или пекарь, да, кто угодно. Поэтому им проще было. У них же не было формального объединения, не было таких структур, которые можно разгромить. Это как тесто топором рубить. Поэтому здесь меньше удалось властям, а конфуцианские школы разгромлены были. Сейчас восстанавливают с огромным трудом. Но тексты, правда, сохранились, они не все сожгли. Но, конечно, преемственность ушла, и при китайской нынешней – там же как, должна править только одна идеология: раньше была конфуцианская – коммунисты были запрещены, сейчас коммунизм – конфуцианство запрещено. Только так. Я – начальник и так далее. Формально конфуцианство не приветствуется. Ну, может быть, книги издаются, там они как-то про Конфуция говорят, но так, чтобы они воспитывали в конфуцианских традициях, чтобы были школы, где ученики у ног учителя изучали тексты, – этого нет. То есть формально идеология коммунистическая, китайская коммунистическая, куда тоже, кстати, входит конфуцианство каким-то элементом, ну, там есть марксизм, вся эта фигня – Мао Цзэдун, председатель Мао и все эти догмы. Конфуцианство с этим не очень-то сопрягается. А вторая засада – конфуцианство не сопрягается с капитализмом. Дух конфуцианства и дух наживы – вещи разные. Нажива, как правило, вещь, которая говорит: «Неважно, как заработать, важно, чтобы было бабло». Ну, лучше, конечно, заработать честно. А если не выходит честно, Оксанитка? Ну и ладно, но прибыль-то есть.

Конфуцианство – строгое, оно отрицает, например, то, чтобы банк брал ссудный процент. В Японии взяток никто не берет. Боже упаси, дать взятку чиновнику: не то, что бы он боится, но это – потерять лицо. Но чиновник выходит на пенсию – официально узаконенная практика в Японии – и (например, чиновник из Министерства здравоохранения) фармацевтические компании берут его советником. Он ни хрена не делает – это чистая синекура. По-латыни «синекура» – «без заботы». То есть тебе платят, а ты ни в какую флейту не дуешь. Тебе платят бабки, очень большие, а ты не делаешь ничего. За что это такие? Ты раньше помогал? Да. Ты помогал бесплатно.

Студентка: Чтобы тебя не перекупили, наверное.

Мацих: И это есть. А самое главное, это – форма благодарности. Благодарность следует обязательно. У них нет пословицы – «Оказанная вчера услуга – уже не услуга». Они помнят: «Вы нам помогали, Наташу-сан, давайте к нам. Вот вам зарплата, вот сидите в кабинете, кроссвордики, сейчас официантка зайдет – все будет».

Студентка: Я согласна.

Мацих: Все будет нормально. Бабки идут огромные. Это, конечно, коррупция в чистом виде. В Штатах, в Европе это абсолютно не возможная вещь. Формально – вроде как нет, а на самом деле...

Студентка: А с какого момента?

Мацих: Я думаю, с пятидесятых годов, потому что они стали резко переть в гору экономически, а конфуцианство, традиционное для Японии, говорит: «Ну, мол, богатым же быть нельзя – это стыдно. Ты должен жить на свою зарплату. Вообще, кто такой капиталист? И почему это ты богаче остальных? Ты должен быть по рангу. Где твой ранг? Там 15 секу – это тут, 14 коку[21] – это тут, а ты куда прешь?».


А ведь на чем основан капитализм? Можешь дойти, куда хочешь. Деньги открывают любые возможности перед тобой. А в строго иерархическом структурированном обществе это невозможно. Конечно, это компромисс.

Некоторые люди утверждают, что японские банки все давно банкроты, а при этом дают бабло. У них нет и двух процентов тех сумм, которые они заявляют. Там вообще много любопытного говорят, особенно сейчас, в связи с аварией. И то, что японские компании давно банкроты. Откуда же бабки на инвестиции? А вот как-то вот эти бабки существуют отдельно, как-то в неких фондах, а у самой компании как бы ничего и нет. Как это так? Как это совместить? Очень трудно с западным мышлением сходится.

В Китае сейчас же капитализм, ну, конечно, он не такой, как в Японии, но в принципе можно быть богатым. Можно. Но что такое – богатым? Ты – четырнадцать ко, зачем же ты претендуешь на пятнадцать сю? Не может такого быть: ты ж знай место свое, потому что вся конфуцианская цивилизация – это четкое знание своего места и соответствия своему долгу. У тебя есть вот такие обязанности и вот такие права. Но они у тебя есть. Это твое, и у тебя не может быть иного, у тебя не может быть иного. А тут ты претендуешь на то, что для тебя как бы вообще закон не писан, по большому счету не писан богачам, ну кто, кто их привлечет. И это тоже одна из проблем в Китае.

Даосизм уцелел после коммунистического разгрома, потому что он был самый рыхлый, как тесто. То было деревянное, железное – их расплющил коммунистический молот. А даосизм по-прежнему где-то там в маленьких городках, где-то там в каких-то школах. Сейчас же возрождается интерес ко всему китайскому. Китайская экспансия на этой основе тоже: традиционная медицина, приготовление традиционных лекарств, медвежья желчь, тигриный коготь, рог носорога, говно. Вот они это все делают, экспортируют за бешеное бабло. Народ покупает. Лохнесское чудовище – это и есть народ. И они это поддерживают и стимулируют. Потому что у даосов нет идеологии, и они не представляют угрозы ни одному строю из существующих в Китае, в том числе нынешнему коммунистическому, ну, квази коммунистическому, не угрожают. Ты их не гнобишь, даешь им зарабатывать, а больше им ничего и не нужно Ты их не души – и они живут с природой. Другой вопрос, какие-то даосы начинают поднимать вой против вырубки лесов под металлургический комбинат или там плотины гигантской, вот эта «Три дамбы»[22] – огромнейшая плотина, которая должна затопить чудовищную территорию. Это ужасно плохо для экологии, но зато дешевое электричество и не атомное. И конечно, зеленые науськали во всем мире китайских друзей, даосы встали во главе: мы не дадим. Какой там не дадим. На следующие сутки все отдыхали прекрасно в тюрьме. Им все объяснили. И все начали строить, и будут строить. В этом плане, когда из даосов попытались сделать лидеров экологического движения, какого-то природоохранного, ничего не получилось. И у них такого опыта нет, и Китай не та страна, где можно выделываться. Там есть два мнения: партии и не правильное. И будет только так: «Строим плотину или нет?» – «Очень хорошо, строим».


Поэтому даосизм, мне кажется, будет дольше всех, он все переживет, потому что он ни на что не претендует. Он такой текучий, как вода. Ты его в какую форму не перелей, он такую и примет, в кувшине он будет вот такой, а в вазе – вот такой. А перелей его в какую-нибудь такую емкость, он так растечется. Любую форму примет. А если так, то такой аморфный, конечно, он на самый долгий срок

Что касается гадания, «Дао дэ Цзин»[23], все вот эти китайские штуковины, ну, я не знаю, как хотите относитесь. В основном, там написано таким витиеватым языком ни о чем. Самый лучший перевод – российский автор, расстрелянный в тридцатые годы, конечно, китаист питерский. Он перевел «Дао дэ Цзин» – чудовищную по толщине книгу.


И мне кажется, хороший перевод. Я говорю «мне кажется» – я что, могу проверить эти иероглифы, как он перевел? Но читаешь – мне сложно понять, о чем они говорят, сложно, просто сложно. Я не понимаю. Наверно, они что-то имеют в виду, но постичь это невозможно. То есть, я тебе скажу так, как конфуцианке: есть два вида текстов – те, которые пишутся, чтобы их поняли, и те, которые пишут, чтобы их не поняли. Конфуцианские тексты все для того, чтобы их поняли. Я их понял все. И не потому, что такой умный, там любой поймет. Там так писалось, чтобы каждый понял. И я понимаю, что они от людей хотят. Они хотят исполнения долга. Они хотят, чтобы такие-то нормы были приняты за основу. Они хотят, чтобы какие-то черты человеческие были подавлены, а другие, наоборот, выпячены. Они хотят такого-то человека в таком-то общественном устройстве. Во! И я понимаю. А в чем разница между школами: одна – больше на государство, вторая – больше на личность, третья допускает даже ростки общества, очень небольшие. Один говорит о том, что правит закон, второй говорит: нет, хороший государь. Не важно, но я понимаю их. Соглашаюсь ли – это десятый вопрос, но понимаю. Но этих же никак. Зачем так писал (Лао-цзы)? Чтобы понял малый класс избранных или чтобы вообще никто не понял? Понимал ли он сам, что пишет? Реально, значительно больше людей, чем вы думаете, пишут, не понимая, что они пишут.

Так, среди каббалистов есть такой Лайтман[24]. Это удивительный парень. Он совершенно не понимает, что он пишет, так же, как учитель его, Ашлаг[25], не понимал. Вот ему что-то находит сверху – и он, ну искать там логики. Ну, как жирафа у нас в Подмосковье.


Студентка: Творческий человек?

Мацих: Ну, не то что бы творческий, – это фиксация какой-то бессвязной работы сознания. Подойти с нашими дебильными, с моими идиотскими критериями логики, смысла...

Студентка: Может он что-то открыл?

Мацих: О чем ты хотел сказать – это совершенно не про него. Вот у даосов, как мне кажется, много такого. Там какие-то слова некие говорятся: одни ободряющие, другие, наоборот, обескураживающие, про какую-то недоразвитость, про там угнетение каких-то сил в тебе. Что это значит? С чем это соотносится? Какое это имеет к тебе отношение? Ты бросаешь эти штуки – они выпадают – гексаграммы[26], кости, Книга Перемен[27], это Дао дэ Цзин. И там по этим гексаграммам – ой... Недоразвитость – это про меня, это сто пудов. Ну, там дальше как они? Я не понимаю. И я поэтому не могу сказать, что эта книжка хоть в какой-то степени содержит рациональное зерно. Может, и есть. Опять же, человек живет в той действительности, в которую он верит: если ты веришь в эти гексаграммы – они для тебя, ты преодолеешь недоразвитость мою, пойдешь вперед и будешь дальше жить в соответствии с этими предписаниями, бросая эти монетки, и по гексаграммам жить. Я не вижу здесь рационального зерна. Такая вот штука с даосизмом.


Китай, конечно, сформировался под влиянием конфуцианства в тысячу раз больше, чем даосизма. Буддизм влиял. Но даосские тексты? Ну, трудно себе представить, как их можно применить к какой-то повседневной реальности. Самое главное – до того, как мы все начнем задавать вопросы самые чудовищные о том, почему нет масла. У Ильфа и Петрова два самых страшных вопроса лектору: «Если правда все, что вы говорили, почему в продаже нет сливочного масла?» И второй вопрос лектору: «А не еврей ли вы?»[28]. Каждый из этих вопросов суров по-своему. Я приготовился к обоим и сейчас все объясню.


Я еще раз повторю свой тезис: алхимия – наука почтенная, это целостное мировоззрение, основанное на том, что все на свете живо и со всем можно взаимодействовать. И мир держится на гармонии стихий: в Европе – четырех, в Китае – пяти. Наверно, так и есть, но в чем европейская алхимия на порядок превосходит китайскую? Европейская искала средства воздействия на мир и хотела мир переделать так, как она считала правильным. Построить некую гармонию. Китайская алхимия всеми силами пыталась мир сохранить. То есть реально, а если бы люди правда не старели? А если, не дай бог, кроме нас всех, перестали умирать? Зачем миру столько китайцев, это объективно не нужно. Поэтому попытка законсервировать то, что есть, – она свойственна и китайскому социуму, такому стагнирующему: нам не нужна картошка, не нужны корабли, не нужны изобретения европейских варваров – ничего не надо. Хотя могли бы, например, привезти хотя бы арбалет. Европейский арбалет пробивал стальную кольчугу – страшная штука, если кто умет стрелять. Уж это могло бы пригодиться. Изобрели порох – куда ж они его? На фейерверки. А ведь из пороха такое можно делать!

Студентка: И фейерверк тоже.

Мацих: Фейерверк-то да! Весь пар уходил в фейерверки. А вот огнестрельное оружие не изобрели. Ну, один шаг остался! Не изобрели. У них не было ни ружья, ни пушки. А ведь это ж меняет всю жизнь. То есть это как изобретение, как приручение огня, как изобретение колеса. Огнестрельное оружие абсолютно изменило весь ход истории. Исчезло рыцарство, исчезла конница, по-другому стали строится армии – колоссальные изменения в жизни. Что такое огнестрельное оружие? Это когда все равно ж пробьет – вот в чем прелесть. А пушка... И стен не надо строить. Ведь это колоссальная вещь. Ты изобрел порох, остался один шаг, сделай – нет. Вот удивительная страна Китай: они доходили до последнего рубежа и не делали последнего шага. Доплыть до Европы и – ничего. Построить океанский флот, практически океанский, который в Индию, в Африку, в ту же Европу дойти мог и – ничего. Они могли бы стать владыками мира – при таком количестве высадиться, что бы осталось от этой Европы, да и в той же Индии выйти? Их не интересовало это. Вот почему так? Я думаю, эта черта должна быть более всего ненавистна женщинам. Уже когда... – и не, я просто так. А где удар по воротам, обвести шестерых игроков, уже замахнулся – и ну ладно. Как ладно? Не играют в футбол, конечно, и правильно делает. Вот этого завершения нет – это удивительно, в этом удивителен Китай, удивителен абсолютно.

Студентка: Ну, вы же не расстраиваетесь?

Мацих: Я как европейский варвар отчаялся его понять. Я когда-то в молодости очень любил все китайское, опередив моду, как подобает гению. Пытался изучать, читал все, что только находил, но это совершенно не мое, я понял, что это не мое все, начиная от чая, одежды, шоу с фонарями, то есть это, наверное, очень классно и здорово, но вот не вписывается в мой мир совершенно.

Студентка: Чай не плох.

Мацих: Чай хорош, не только чай, там и рис хорош, и девицы не плохи, они хороши. Да все – какие-то единоборства и иглоукалывание – это все хорошо, но чем бы мог стать Китай, чем бы мог стать Китай, если бы сделал последний шаг. Но не стал, и причем принципиально, не то что не хватило сил – они не хотели. То есть вот они не бьют по воротам. Да, он уже замахнулся, но не бьет. Как? А что? А сейчас я домой пойду – зарезать, зарезать подлеца! Как домой он пойдет? Вот так, вот удивительно, но вот это тем более показывает, как разнообразен мир и как он колоссально не похож на наше о нем представление. Мы ж представляем всех похожими на наше, чтоб все, как в родном Саратове. Совершенно не так все, совершенно не так. В Японии подогревают тротуары на севере – не бывает гололеда, просто не бывает, и снег не надо чистить. Но в элитных школах детям запрещают в школе какать, надо воспитывать волю, и школа не для того, чтобы садиться...

Студентка: Офигеть

Мацих: Вот так. Только для мальчиков, девочкам все разрешается, но девочки этого не делают, они далеки от этого.

Студентка: В принципе.

Мацих: Просто далеки от этого, вот такая штука, настолько цивилизация от нас отлична в самых базовых своих представлениях. В Японии свободно продается порнография в школах – никто особо не берет – никаких диких штрафов, тюрьмы. А чего, пожалуйста: каналы телевизионные, видео – вся эта халявка грузится на любой айпад: подошел – через пятнадцать минут – «Хентай» они это называют – любая порнуха. В Европе – какие вопли! Причем половина «хентай», естественно, это жесткое грубое насилие и секс с несовершеннолетними – никого не колышет. В Японии нет изнасилований, а здесь – «вот вы показали детям!!! И он сразу, наперевес, и он, представляешь, бросился на мою Нюру!» Там никому чего-то в голову не приходит.

Студентка: Почему?

Мацих: А вот не знаю. В японском метро отдельные вагоны для женщин, чтоб не лапали. Давиловка, да – конечно, есть соблазн. «Там они меня так прижали...» Не «играть в гинеколога», но вот так вышло, не всем девушкам это нравится, прямо скажу. Женщины могут зайти в специальные вагоны, хотят – могут ехать с мужиками, пожалуйста, тогда не предъявляйте претензий. Если не хотите, значит, в эти вагоны хрен сядет мужик, стоят мордовороты на платформе – попробуй туда сунься. Значит, пожалуйста, будешь ехать только в женской компании. Очень любят пощупать – не считается грехом. Девки плачут, а они все щупают – но изнасилований нет. Как это совместить? То есть, с нашей точки зрения, – это ж верх распущенности, все-таки так себя не ведут. «Боже мой, как же вам не стыдно, вы – хам!». И что же дальше? Ну, дальше он выйдет в Измайлово и там уже отвяжется. А они нет, едут на работу – вот удивительные вещи.

Студент: Есть своя порнография.

Мацих: Море порнографии, да, но не пристает к живым, практически нет. По количеству преступлений против личности Япония занимает постыдно низкое место, но и не видно практически грабежей. Шестилетние дети ездят через весь гигантский Токио – он больше Москвы в два раза – с пятнадцатью пересадками, что-то они ничего не боятся, возвращаются вечером домой, совершенно безопасный город. Здесь – с охраной, с автоматами. А в Мехико – там только что артиллерию не кладут в машину.

Студентка: В Бразилии тоже бронированные машины.

Мацих: Да везде.

Студентка: Не дай бог, через фавелу[29]


Мацих: Кто там через эту фавелу! Там просто куда-нибудь сунуться, в район даже среднего дохода, вот такие дела. Вот как это совмещается? Пожалуйста, даосизм каким образом я к этому бы пристегнул? Мы ожидаем от мудрецов практического выхода. Ты зачем ушел в отшельники? Ты ж ушел что-то искать. Покажи нам результат! А его не интересует это, и мы его не интересуем, вот он живет сам по себе, он живет в гармонии с природой, а наш мир достижения, успехов – то, о чем я все время талдычу: «Так где ж ваш флот, ребята?!» – «А не нужен». Они живут так. Непонятно, как у них при этом при всем привьется западная модель, которая в принципе им глубоко чужда, как они будут с этим обходиться.

Студентка: Они ж сотрудничают.

Мацих: Ну как сотрудничают? Главное, как они сотрудничают сами с собой. В Китае ничтожный внутренний спрос, они работают только на внешний рынок, совершенно не заботясь, что восемьдесят пять процентов едят чашку риса и то за счастье. Все, что они делают, вот это все – прорву товаров, никто в Китае не может купить. Ну как никто, 15% там это могут купить, это тоже очень много – у них же огромное население. Но 85% даже не думают никогда купить телевизор, пылесос, всю эту хрень, которую мы покупаем, машину китайскую, автобусы эти страшные. Пашут на волах, как и раньше. И в этом плане даосизм, он тоже открывает нам форточку в этот китайский непостижимый, непонятный мир. По большому счету, я думаю, что, конечно, Запад и Восток не поймут друг друга никогда. Но это хорошо, потому что у них нет, я имею в виду Дальний Восток – китайский, корейский, японский, – нет тенденции друг друга завоевать, они не будут воевать. А зато вместе будут против ислама, который хочет уничтожить всех, и тех и других, ну не столько уничтожить, сколько подчинить. Ни Запад, ни Китай не хотят. Китай, Япония не хотят растворить всех в себе – ты живи так, делай для нас, производи, ни у кого нет задачи обратить всех в одну религию. В этом плане тоже Китай при его огромности, при ресурсах, при империалистической хищности, никогда не ставил целью распространить религию, любую из своих, на какой-то регион. Что понравилось, то берите: палочки, халаты, рис, шелк – это ваше, а чтоб силой навязать... Что делала Европа? Прежде всего, насаждала религию. Даосизм мы еще увидим, и внуки твои, Олюня, будут говорить о даосизме, и будут его изучать по книгам Евгения Николаевича Торчинова[30], где ничего не понятно, но приведены какие-то там отрывки из китайских текстов. Есть вопросы у вас, мои дорогие?


Студент: Вы говорили, что китайский император сказал, мол, нет, мы не пойдем к этим варварам. А это его личное решение было? Мне кажется, что это такое историческое решение и если бы он сказал «давайте пойдем», то было бы все по-другому.

Мацих: Антон, смотрите, во-первых, только такие европейские варвары, как мы с вами, могут задавать вопрос, принимал ли китайский император решение единолично. А с кем это он должен советоваться? С вашими еврейскими советниками?

Студент: Они не возвращаются?

Мацих: Ах, дорогой Антон, в гробу разве.

Студент: Нет, на него давилo...

Мацих: Никто на него не давил бы. Нет. Конечно, император сказал это единолично, я думаю, что его мудрецы ему только поддакнули. В принципе, император принимал решение сам. Самые разумные из императоров советовались с мудрецами своими, которые там придворные советники, но это не факт, что они их слушали. Власть императора была абсолютной, совершенно деспотической, гораздо более ужасной, чем в любой стране Европы, то есть то, что в Китае было, здесь никогда в жизни не практиковалось. Иван Грозный это был, ну, не знаю, либерал, Евгений Ясин, по сравнению с китайскими крепкими владыками. Историческое решение видится на расстоянии, ему оно таким не казалось. Это мы знаем задним числом, что мы, может, сегодня пережили исторический день какой-то. Например, уровень радиации на Фукусиме стал у-у-у, а для нас – обычный. А мы пришли – Пурим, выпивка, и ничего нас не интересует: Наташу рисует, Катюшкин скучает, и как-то мы так. А потомки будут говорить: «20-го марта – это же, что тогда было!» Ничего для нас не было. Большое видится на расстоянии. Для китайского императора это был просто визит к очередным варварам, которых он видел валом. Для него вьетнамцы, кхмеры[31], всякие там монголы, тангуты[32], маньчжуры – все, кто приходили в вонючих овчинах, были такие же – ничего он не видел в этом исторического. Он не понимал, что он упускает исторический шанс, у него не было понятия судьбоносности: «Давайте соберемся, этот вопрос изменит будущее Китая!» Нет.


Студент: А второй вопрос, ведь не было, наверное, в Китае масонства, правильно? Может оно там появиться?

Мацих: До появления европейцев, конечно, не было. Появились масоны – первые из китайцев появились только в конце 20-х-30-х годов в основном в Гонконге, в Макао (есть такой городок – Макао, китайцы называет – Сянган) и в Шанхае. Сейчас их чуть побольше, но, конечно, их число очень-очень мало. Масонство – некитайское явление абсолютно, чисто европейское, поэтому двигать вперед масоны никак не могли. Но масонство там бы и не привилось бы. Масонство – это движение свободных людей. В Китае никто не был свободным. Это общество тотального порабощения. Тотального. Самый несвободный – как раз император, он больше всех всем должен. На нем самый огромный груз ответственности, хотя он формально распоряжается жизнями всех остальных. Но это общество тотального порабощения. Это полная тотальная диктатура. Она не предусматривает свободных людей ни в чем.

Знаете, почему китайским девушкам бинтовали ноги? Вы слышали о таком обычае? Девушкам из знатных семей бинтовали ноги специальными такими тугими бинтами, и они у них получались так, как копытца: ногти срастались в один, получалось так красиво. Ходить они не могли, их только на руках носили, ну, то есть они могли, но очень не далеко. Ну, по дому она как-то ходила очень изящно, такой мелкой походочкой. Для чего такая штука была нужна? Вот кто бы мне объяснил? Я долго как европейский варвар не втыкал, зачем это надо. Ведь, когда женщина ходит, она же красивее? Если она уж есть, так пусть ходит. Зачем это бинтовать?

Студент: С супружеством, наверное, что-то связано?

Мацих: Но что именно?

Студенты: Безопаснее, когда не ходит. Она же не ходит.

Мацих: Вы правильно говорите о супружестве, но еще до супружества, чтобы она не потеряла девственность. Ну, во-первых, это ужасный позор и страшный стыд, во-вторых, девственница, если из простых, умеренно простых семей, а ее отдают четырнадцатой женой за богатого, знатного, то это стоит еще и бабок, а если она оказывается не девственница, то это очень плохо. Но что важно: считалось, что девственность может быть утрачена, если девушка слишком широко шагает, как советский Азербайджан, такими семимильными шагами. Хотя медики, я советовался, это совершенно отрицают, говорят, что это уникальные случаи, если не заниматься спортивной гимнастикой – бревно, то ничего такого не будет.

Студент: А если заниматься?

Мацих: Ну возможно, но лучше тогда уже заниматься после. То есть можно искалечить собственную дочь, сестру, чтобы случайно, широко шагая в штанишках (девочки ходили в штанах, потом переодевались в халаты), она, не дай бог, эту девственность, прыгая на заборе или играя в лапту, не прыгнула чересчур широко и не повредила бы. Но это, я вам скажу, сильный момент. Везде берегли девушек, как мы знаем. Берегли, и мало не казалось, но все-таки лап-то никто не бинтовал. Как сказать: ты ходи и, ходя, береги. Но так, чтоб искалечить – это потрясающе. Мне кажется, это характеризует Китай больше, чем что бы то ни было.

Студент: Слушайте, но в Европе же тоже одевали корсеты или что-то там еще?

Мацих: Ну нет. Это понты, пояса верности, запиравшиеся в правильном месте на ключ.

Студент: Это не касается девственности, а просто на девушек, на молодых людей надевали корсеты.

Мацих: Корсеты одевали на женщин, как это сказать, выше средней упитанности, которые хотели выглядеть постройнее, потом корсет затягивался. Матрос специально упирался ногой и говорил: «Талию где будем делать?» – «Тут». И делали талию. Это исключительно для придания расплывшейся уже совершенно фигуре, которая состоит из восемнадцати потных складок, какой-то внешней формы. Это французская мода, нездоровая, но все-таки это же не искалечить.

Студент: То есть не было такого в Европе, что детей с детства одевали так и формировали?

Мацих: Ни боже упаси! Нет- нет. Ну что вы, никогда в жизни. Нет, ни во что их такое не одевали. Росли они совершенно нормально, свободно, бегали, несмотря на наличие девственности у некоторых. Никто им в этом смысле не препятствовал, и никому не приходило в голову калечить. А корсет вошел в моду в конце 18 века, когда было очень много толстых женщин. Во-первых, сахар появился. Сахар – это труба однозначно, это яд. И они стали стремительно толстеть, женщины. А во-вторых, мода была такова, что нужно было ходить во всем открытом, но открытое уже таково, что там и не покажешь. Ну и корсет хоть как-то придавал женщинам стройность. В основном корсет носили дамы в годах, молодым – чего им было носить, у них и так все было в порядке. Но это плохо, потом они по часу отдыхивались. Максимум, что мог корсет сделать – сломать ребро. Это же не искалечить.

Это же так затянуть! То есть это вещь, как всякая мода, как очень большие каблуки тоже, на фига они женщинам? Их же все равно будут любить, по-любому. Зачем носить вот такой (каблук – ред.), но они же носят. Хочется так, им хочется. Корсет – из этого же разряда идиотской моды, которой женщины хотят нас поймать, уже давно пойманных, давно отловленных, а они все равно ловят и ловят. Но ничего с искалечением общего не имеет, конечно. Это чисто китайская штука. И это, мне кажется, настолько характерно для Китая, этой страны полного зашнуровывания. Это очень для Китая характерная вещь. И никакие рисовые шарики, крабовые палочки и чай этого не заменят. Хорошо сказал один американец, бывавший в Китае: в Китае, где людские ресурсы неисчерпаемы, испокон веку ни в грош не ставилась человеческая жизнь и человеческая личность. Это прекрасные слова.

Студентка: Но их же это не удручает.

Мацих: Не знаю, я думаю, что 85–90% населения не задают вообще никаких вопросов, они живут изо дня в день, и им важно чашку риса получить, чтобы не помереть. А 15%, наверное, спрашивают, но часть из них понимают, что в Китае это невозможно и надо линять. Они линяют – китайская диаспора гигантская. Китай первая страна в мире по вывозу капитала. Это означает, что народ не верит в свою страну. Какая страна идет на втором месте?

Студенка: Мы?

Мацих: Так, не надо русофобии! Вы на третьем. Саудовская Аравия. Народ не верит в свою страну. На третьем – Россия. Из Китая утекает капитал и люди, потому что они не верят в эту страну. Так же и в других местах, ну, понятно, они же не в Колумбию едут.

Студентка: В Америку.

Мацих: Ну, уж понятное дело. Да, они едут в Америку и в Европу. В основном, в Америку, конечно, в Канаду. И там их все больше, больше и больше.

Студент: И что, они не возвращаются?

Мацих: Ах, дорогой Антон! В гробу разве. Нет, они не возвращаются. Они там живут, и живут они там себе вполне не кисло. Те, кого тяготит отсутствие свободы экономической, политической, те линяют из Китая. Раньше просто так, сейчас с деньгами. Понимаете, есть объективные вещи. Можно бухтеть до утра про даосизм, про красивые традиции, про чай-рис, а есть объективные факторы. Да, вот про экономику: «Как мы плохо живем!». Хрен его знает, хорошо или плохо мы живем. То, что, скажем, для меня хорошо, Катюшка скажет: даже не концлагерь, это просто вообще не существование биологически белковых тел. А мне кажется ничего, ну привык я. Да? Как-то так. Это не критерий. А есть объективные вещи, например, потребление электроэнергии. Вот мы на это смотрим и говорим, в каком состоянии страна находится. Например, выпуск такой-то категории товаров. В России продается водки такое-то количество – мы видим по налогам. Из них вот столько выпущено государственными предприятиями. А кем же выпущено остальное, а? Как вы полагаете? Вот вам и цифры. Вот когда ты с ними знакомишься, понимаешь какая истинная ситуация. То же потребление электричества, потребление воды людьми, потребление людьми газа, нефти, ну, нефти опосредованно, через бензин. Где, что, кто, сколько чего расходует. И тогда понимаешь, какая истинная ситуация. Вот бегство капитала, утекание его – это мощнейший аргумент. И можно до завтрашнего утра орать, как Китай хорош, как они во всем преуспели, как они скрестили коммунистическую власть с капитализмом. Никак не скрестили. Цифра иммиграции очень большая и бегство капитала первое в мире, в гигантских масштабах, подписывает приговор любым словам о том, что Китай преуспел. Из штатов капитал не бежит, они все время в кризисе. Если верить Леонтьеву, они уже умерли пятнадцать раз, только не заметили. Вот такая штука! Так что вот, мои дорогие.

Студент: Позвольте вопрос задать.

Мацих: Пожалуйста, конечно! Как зовут Вас?

Студент: Андрей.

Мацих: Да, Андрей!

Студент: Я читал этот трактат «Дао дэ Цзин», по-моему, так называется. Вы говорили, что Дао – это Путь. Ну, вот я как его понял.

Мацих: А в чьем переводе вы читали?

Студент: Я не помню.

Мацих: О.К. Ладно. Итак?

Студент: Как я его понял, это вообще попытка объяснить понятие «Дао», что такое «Дао».

Мацих: То есть, что есть Путь. Да?

Студент: Нет, не что есть Путь.

Мацих: Что есть закон.

Студент: Что есть Дао.

Мацих: Ну хорошо. Что такое Дао? Дао может быть путь и Дао может быть закон.

Студент: Дао – это путь.

Мацих: Дао есть путь и Дао есть закон. Путь и закон вещи в китайских категориях...

Студент: Я сейчас попытаюсь объяснить.

Мацих: Давайте!

Студент: Так вот весь этот трактат – это попытка дать какое-то объяснение вновь введенному понятию «Дао». То есть перво-наперво Лао-цзы сказал, что у Дао нет имени. И дальше он попытался этим текстом как-то отразить, где оно может проявляться, в чем. Так как его вообще нельзя объяснить. Но при этом вы говорите, что Дао – это Путь. Получается, что то ли два разных произведения, то ли два разных понимания. Ну хотя там настолько все очевидно – он не может сказать, что это. Он просто дает свое понимание, где его можно найти, это Дао, вообще, в чем оно проявляется и как ему следовать.

Мацих: Так, а как вы понимаете, что такое Дао?

Студент: Это сложное понятие.

Мацих: Это отговорки. Дайте позитивное определение, что такое Дао.

Студент: Он его не дает. Он его ввел, и он его не дает. Он сказал, у Дао нет имени, к Дао нельзя подобрать слов, ему нельзя дать объяснение.

Мацих: Ну хорошо, О.К. Согласен. Ну, допустим, как в европейское традиции Бог. Как-то ж его характеризовать можно.

Студент: Дао – начало, Дао – конец. Это только сейчас можно его привязать к тому, о чем говорят современные астрофизики, скажем так.

Мацих: Астрофизики...

Студент: Другого понимания, по моему мнению, просто не существует. Хотя трактат был написан, если не ошибаюсь, чуть ли шесть тысяч лет до нашей эры.

Мацих: Ну какие шесть тысяч лет до нашей эры, бог с вами!

Студент: Или шесть сотен? Я ошибаюсь?

Мацих: Ну где-то семьсот- восемьсот лет до нашей эры.

Студент: До нашей эры. Может быть.

Мацих: Нет, это факт. Видите ли, Андрей...

Студент: Для меня было открытием, что Дао, оказывается, Путь. Если только это не какое-то слово-синоним в японском. Хотя из всего трактата это не следует абсолютно.

Мацих: Дао – это Путь, Дао – это закон.

Студент: Несколько слов добавлю. Все это не сводится к каким-то материальным вещам, я там этого не нашел. Наоборот, это все вне материальных вещей находится.

Мацих: А что в жизни вообще находится вне материальных вещей?

Студент: Я имею в виду только Дао, а все, что остальное, находится... Можно говорить только о Дао. Дао, извините, если вы знаете, как «Дао дэ цзин» вообще переводится?

Мацих: Дао дэ цзин?

Студент: Да, если вы знаете. Я не знаю.

Мацих: Как я понимаю трактат, «Дао дэ цзин» – это «верное истолкование Дао».

Студент: Верное истолкование? Но там же не дается толкование.

Мацих: Слушайте, наверное, я неясно сказал. Может быть, вы меня невнимательно слушали. Есть тексты, я говорил об этом, которые пишутся специально, чтобы их не поняли.

Студент: Да нет. Он вполне понятный.

Мацих: Ну как понятный? Вы нам не дали ни одного определения сейчас.

Студент: Его там нет.

Мацих: Ах, так его нет! Ну так о чем мы говорим?

Студент: Там есть только, скажем так, какие-то направления, где его можно и как определить.

Мацих: Ну, это уход от ответа.

Студент: Все выяснить, это все к Лоа-цзы.

Мацих: Нет, зачем мне Лоа-цзы? Видите ли, я же говорил об этом: вот это тексты, которые писались не для понимания, а либо для фиксации своего сознания, либо человек специально писал так, чтобы его не поняли. Потому что когда непонятно, создается иллюзия, что это классно и глубоко. А на самом деле, может быть, там ничего и нет. «Сказка о голом короле»[33], ее ж никто не отменял.


Студент: Просто там нет определения самого понятия Дао, есть его всевозможные проявления.

Мацих: Ну хорошо. Вот так, как вы говорите о Дао, когда нет определения, но есть проявления – это Бог. Так описывали иудейские...

Студент: Мне кажется, это немножко упрощенно.

Мацих: Нет, это не упрощенное. Это как раз нормальное.

Студент: Потому что «Бог» – это понятие у каждого настолько субъективно.

Мацих: Нет, никакого субъективного нет.

Студент: Вы считаете?

Мацих: Абсолютно. «Бог» как раз объективное понятие. Поскольку он как раз объективен, а это мы по отношению к нему непонятно существуем ли. Да? Но так, как вы определяете, как вы поняли, в ваших терминах, довольно, кстати, расплывчатых...

Студент: Как и сам трактат...

Мацих: Да. Что только подтверждает мою нехитрую мысль. Потому что, если человек хочет что-то сказать ясного, он ясно об этом скажет. «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает»[34]. Если человек излагает неясно – могут быть две причины: либо он сам не понимает, что он хочет сказать, либо он хочет сознательно затемнить. И тут не надо юлить. Большинство вещей на свете простые. Да? Вот они к этому и сводятся. Так, как вы вот описываете Дао, это европейские схоласты описывали Бога. Дао тогда можно определить в терминах апофатического богословия[35] отрицательно. Хорошо, можно сказать, что он – «да», можно сказать, что он – «нет». Но хотя бы так. Но ведь если просто говорю: «О, этого никто не знает!» – это вещь, которая не существует на свете, если мы не можем дать ему никакого в наших категориях определения. Мы можем сказать: мы не понимаем, что такое бесконечность, например, не понимаем. Но дать ей определение мы можем. Да? Если мы не можем дать определение предмету – его для нас нет. Как если б мы ничего не чувствовали, ну, вот не чувствовали органами чувств чего-то, то как мы можем сказать, существует ли оно? Его нет для нас. Тут все, Андрей, проще, чем вы, может быть, думаете. Если человек понимает, о чем он говорит, он говорит ясно, если он начинает месить, юлить, значит, он не понимает, о чем он говорит. Или он хочет что-то скрыть по какой-то причине, затемнить. Он может пытаться скрыть свое невежество и незнание, а претендовать на знание – это бывает. Он может пытаться скрыть какие-то вещи, которые, по его мнению, вот этим профанам знать не надо. Тоже бывает. Он может пытаться, там, сказать такое что-нибудь необидное для этих каких-нибудь варваров, – но по-любому это избегание и скрывание. Потому что если человек понимает, о чем он говорит, то он говорит ясно и четко.


Студент: А для кого он вообще был написан? В то время, мне кажется, мало кто вообще обладал грамотой.

Мацих: А я не знаю, он ли его написал.

Студент: Даже если это не он, а группа каких-то лиц.

Мацих: Да я уверен в этом. Эти тексты... Странно, что вы все уже начали говорить об этом, когда мы уже закончили.

Студент: Когда возникла возможность...

Мацих: Как возникла? Да я ж спрашивал: «Вопросы, вопросы?»

Студент: Были вопросы. Я подождал, пока закончите.

Мацих: Вы джентльмен. Это хорошо. Это здорово. Но к нам, видите ли, вошла уже служительница муз.

Студент: Да я уже все выяснил. В принципе, мы читали одно и то же, но по-разному поняли.

Мацих: То, что мы по-разному поняли, ничего страшного. Люди и более простые вещи понимают по-разному. Но во-первых, я не уверен, что это писал Лоа-цзы. Я почти уверен, что это писали люди...

Студент: Там и есть ссылка, что это творение каких-то...

Мацих: ...каких-то более поздних, да. И я совершенно не уверен, что они были на единой точке зрения, и я не уверен, что они сами понимали, что они хотят сказать.

Студент: Это сложно. На самом деле, это очень сложно, и что они имели в виду, мы никогда не догадаемся. Это очевидно.

Мацих: Вы знаете, этот термин для меня неприемлемый. Все, что имели и хотели сказать другие люди, до всего можно догадаться.

Студент: Ну, может быть, они переделали что-то свое, более упрощенное.

Мацих: Один человек может понять все, что говорил другой. Мы можем не понять божьих замыслов – это да. Но то, что делал один, другой может разобрать, починить, усовершенствовать и так далее. Это сто процентов! Нет текстов, которые бы мы не понимали. Любые! Все эти индийские, иранские, которые ничуть не хуже китайских. Еврейские, греческие, египетские – мы понимаем их. Там другой вопрос – вопрос перевода, истолкования. Но мы понимаем, о чем они говорят. Поэтому как только я слышу реплику, ну, например, от вас, «мы никогда этого не поймем», я понимаю, что эти люди либо не хотят понять.

Студент: Я разве так сказал?

Мацих: Да. Вы сказали, мы никогда этого не поймем.

Студент: Вряд ли. Не, я не сказал, что мы не поймем. Мы не поймем замысел человека, который что-то хотел донести, а мы поймем его по-своему как-то.

Мацих: О.К. Понял, вопросов нет. Хорошо. Так, мои дорогие, у нас следующее воскресение какое число? Двадцать седьмого работаем. Работаем? Говорим про Японию, я надеюсь, она еще будет к тому времени. Поэтому, да, пошлите ваши подарки на Фукусиму. Хотелось бы, чтобы там все было в порядке. И поговорим про Японию, про синтоизм, посмотрим обязательно. Все, что я слышал о Японии, говорит о том, что это потрясающая по красоте страна, равной которой нет в мире. При том, что там дети, может, и не какают в школах, зато там никто не какает и на улице, что радует. И те слайды, которые мы вам приготовили, они изумительны: вот эти храмы... Народа, который так бы понимал гармонию архитектуры и природы, мне кажется, больше нет на свете, как японцы. И вот на это мы посмотрим.

1

Речь идет о землетрясении магнитудой 9,0 в Японии 11 марта 2011 года – Прим. ред.

2

Хань (кит. трад. 漢族, упр. 汉族, пиньинь: hànzú, палл.: ханьцзу... также в целом китайцы) – этническая группа сино-тибетской языковой семьи. Занимает первое место по численности среди народов Земли (19% общего населения), является крупнейшей народностью в Китае (92 %). Исторически в русском языке хань могут именоваться как китайцы (также под китайцами могут подразумевать все народности Китая).

3

Династия Чжоу (кит. упр. 周朝, пиньинь: Zhōu Cháo, палл.: Чжоу; с 1045 до н. э. по 221 до н. э.) – китайская династия и период в истории Китая. Династия Чжоу свергла династию Шан и прекратилась после победы династии Цинь. Династия длилась около 800 лет.

4

Протагор (Protagóras) из Абдеры (около 480 - около 410 до н. э.), древнегреческий философ, основатель школы софистов. Софист Протагор был последовательным сенсуалистом и считал, что мир таков, каким он представлен в чувствах человека. Дошли такие выражения Протагора: «Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют» (другими словами: есть только то, что человек воспринимает своими органами чувств, и нет того, чего человек не воспринимает чувствами), «Как мы чувствуем, так оно и есть на самом деле», «Все есть таким, каким оно кажется нам».

5

Доугоушань - название, придуманное Л.А.: «шань» – гора, «гоу – река», «тоу» – голова, первый. – Прим. ред.

6

Транскрипция от названия «Янцзы». – Прим. ред.

7

Лао-цзы (Старый Младенец, Мудрый Старец; кит. упр. 老子, пиньинь: Lǎo Zǐ, VI век до н. э.) – древнекитайский философ VI–V веков до н. э., которому приписывается авторство классического даосского философского трактата «Дао Дэ Цзин». Современная наука подвергает сомнению историчность Лао-цзы, тем не менее в научной литературе он часто определяется как основоположник даосизма.

8

Б. Ш. Окуджава, «Песня о московском муравье» (1959)


Мне нужно на кого-нибудь молиться.

Подумайте, простому муравью

вдруг захотелось в ноженьки валиться,

поверить в очарованность свою!

9

Из русской народной сказки «Коза-дереза».

10

Пентатоника - пятиступенная интервальная система, все звуки которой могут быть расположены по чистым квинтам и квартам; пентатонический звукоряд не содержит полутонов.

11

«Чжуд-Ши» – средневековый трактат тибетской медицины, считается, что он был изречен Буддой, а потом переведен на тибетский язык.

12

Суржик – языковое образование, включающее элементы украинского и русского языков, распространен на части территории Украины и соседних областей России.

13

Лунный заяц - заяц или кролик, обитающий на Луне. Это представление возникло в силу зрительной иллюзии - темные пятна на поверхности Луны воспринимались в виде фигуры зайца или кролика. Наиболее ранним упоминанием о Лунном зайце является поэтический сборник «Чуские строфы», написанный в древнем Китае во времена династии Западная Хань: там говорится, что в Лунном дворце живёт белый лунный заяц, который, сидя в тени коричного дерева гуйхуа, круглый год толчёт в ступе снадобье бессмертия.

14

Нукер – дружинник на службе у феодала в Монголии. Во время военных действий выступали ратниками в войске сюзерена, в мирное время – стражей.

15

Умберто Эко «Имя розы».

16

Сань цзяо (кит. – три религии) – китайское название трех основных религий Китая: конфуцианства, буддизма и даосизма.

17

Дэн Сяопин (урожденный Дэн Сяньшэн, 22 августа 1904, уезд Гуанъань пров. Сычуань – 19 февраля 1997, Пекин) – китайский политик и реформатор, деятель Коммунистической партии Китая. Дэн никогда не занимал пост руководителя страны, но был фактическим руководителем Китая с конца 1970-х до начала 1990-х гг.

18

В оригинале «То не может понравиться бабам, когда скопец командует штабом».

19

Такого имени в интернете не найдено. Может быть, Л.А. имел в виду Чжэн Хэ – евнуха, руководившего семью экспедициями китайского флота в 1405–1433 гг. Китайцы никогда не доплывали до Лондона. А пасюки, серые крысы, действительно уничтожили черных крыс. И есть мнение у биологов, что пасюки родом из Китая. Потревоженные каким-то землетрясением, они пересекли потоком полмира и пришли в Европу.

20

Фигурка зайца считается очень действенным талисманом в Китае. Лунный заяц, толкущий рис в ступке, сохраняет единство семьи, укрепляет связи между людьми разных поколений.

21

Традиционная японская мера объема, равная примерно 180 л, исторически коку определялся как среднее количество риса, потребляемое человеком за год, вес 1 коку равен 150 кг; число кокку являлось основной мерой богатства и служило денежным эквивалентом; до 1891 г. коку был равен 10 сяку).

22

«Три ущелья» – крупнейшая в мире ГЭС, построенная в Китае на реке Янцзы, введена в эксплуатацию в 2012 г. – Прим. ред.

23

«Дао дэ Цзин» - «Книга пути и достоинства» - основополагающий источник учения и один из выдающихся памятников китайской мысли. Традиционно считается, что автором был Лао Цзы. Основная идея – понятие дао – естественного порядка вещей, не допускающего постороннего вмешательства, «небесная воля», чистое бытие».

24

Михаэль Лайтман (тж. Михаил Семенович Лайтман; имя при рождении – Михаил Семенович Лейтман; род. 31 августа 1946 года, Витебск) – основатель и руководитель Международной Академии Каббалы и Института исследования Каббалы им. Й. Ашлага.

25

Рав Барух Ашлаг (РАБАШ) – каббалист, ученик и преемник учения своего отца, каббалиста Бааль Сулама (Йегуда Лейб Галеви Ашлаг). Посвятил свою жизнь разъяснению и распространению методики изучения Каббалы по Бааль Суламу, в виде, доступном для понимания и изучения современным поколением. Автор книг, статей и писем, поясняющих внутренний смысл книг по каббале и объясняющих методику изучения Каббалы.

26

Гексаграммы – 64 символа «Книги перемен», каждый из которых выражает ту или иную жизненную ситуацию во времени с точки зрения ее постепенного развития; представляет собой набор шести черт, каждая из которых может быть целой или прерванной.

27

Книга Перемен (более правильно Канон Перемен; И цзин) является наиболее ранним из известных истории китайских философских текстов. Принят конфуцианской традицией во II в. до н.э. как один из канонов конфуцианского Пятикнижия.

28

И. Ильф, Е. Петров. «Золотой теленок».

29

Фавелы – трущобы в городах Бразилии.

30

Евгений Алексеевич Торчинов – советский и российский ученый-религиовед, буддолог, историк философии и культуры, доктор философских наук, профессор.

31

Кхмеры, камбоджийцы – национальность, основное население Камбоджи. Общая численность – около 16 млн человек, из которых 14,2 млн человек живёт в Камбодже, 895 тыс. – 1,3 млн человек – на юге Вьетнама и 1,4 млн – в Таиланде.

32

Тангуты (самоназвание ми, минья, тибетское название – миняг, китайское название –дансяны или фань, тюрко-монгольское – тангуты) – народ тибето-бирманской группы, говоривший на тангутском языке. В 982 г. создали в северном Китае государство Си Ся. Большая часть населения исповедовала буддизм. В 1227 г. государство тангутов пало под ударами Чингисхана. К XVI веку тангуты были ассимилированы китайцами, монголами и тибетцами.

33

«Новое платье короля» - сказка датского писателя Ганса Христиана Андерсена.

34

Кто ясно мыслит тот ясно излагает. Выражение принадлежит Артуру Шопенгауэру.

35

Апофатическое богословие (греч. αποφατικος «отрицающий»), или негативная теология – богословский метод, заключающийся в выражении сущности Божественного путем последовательного отрицания всех возможных его определений как несоизмеримых ему, познании Бога через понимание того, чем Он не является. В противоположность положительным определениям утверждаются отрицательные: начиная, например, с «безгрешный», «бесконечный», «бессмертный» и заканчивая «ничто».