# Лекция 2. Методы религиозного познания

Леонид Мацих

Человеческий ум и Божественная Премудрость. Разум и вера. Религия и наука. Рациональное и мистическое.  Богословие и теология. Законы Мироздания и наше представление о них. Творец и  сотворенное: микрокосм и макрокосм.

## Лекция 2. Методы религиозного познания

История мировых религий. Лекция 2


Мацих: Сегодня необычный день - седьмое ноября. Помимо всяких других прелестей, это неожиданный день - День еврейского просвещения, День Талмуда. Кстати, с него-то я возвращаюсь. Это огромный вклад как раз в то дело постижения религий, которым и мы с вами занимаемся, исходя из наших позиций.

Талмуд. Когда дойдем до темы иудаизма, мы его обязательно с вами обсудим и тексты почитаем. Это очень интересно, поскольку Талмуд принадлежит к тем книгам, о которых все что-то слышали, но никто толком не знает. Но мы почитаем с вами переводы - это любопытно, вы не будете разочарованы. Но тут в чем фишка: это огромный текст. На иврите называется ששים ספרים ) ש״ס ) «шестьдесят книг»[1].

И вот есть такой человек, раввин, его зовут Адин Штейнзальц[2], он взял на себя огромную работу - титаническую - перевести Талмуд с арамейского, на котором он написан (это старый, вымерший и очень сложный для понимания язык) на современный иврит. Все, кто Талмуд изучал, в том числе и ваш покорный, мы все изучали по Талмуду Штейнзальца, что, конечно, гораздо проще, чем по-арамейски. И вот он закончил все шестьдесят томов, это обалденная работа, трудно было себе представить, что один человек в течение одной короткой жизни (он еще отвлекался на кучу ерунды политической) сумеет это все сделать. Но он сумел, и это, конечно, колоссальное достижение. Вот он закончил, объявил, что седьмого ноября последний том выходит из печати, и поэтому седьмое ноября безотносительно к праздникам, которые были в Совдепии, решено объявить Днем Талмуда и соответственно Днем еврейского просвещения.


Вот видите, какое интересное совпадение, в какой день мы собрались. Не угасает интерес к религии. Казалось бы, текст написан давным-давно, и, в общем, для многих устаревший. В отличие от Библии, которая сохраняет актуальность для сотен тысяч людей, Талмуд - достояние небольшой прослойки. А, тем не менее, видите, народ откликнулся, и лекции, и конференции, и театр, и чего только нет, и самые там разные жанры. То есть Талмуд откликается в душах и в сердцах.

Вопрос, который касается всех вообще религиозных текстов, и Талмуда, и всех остальных: где, на каких полках займет место этот том - в музее или в библиотеке? Если в музее, то это мертвая энергетика, если в музей его поместили, там руками не трогать, все умерло. Музейное - мертвое. А библиотечное - живое. То есть в библиотеке люди берут книги на дом, вырывают страницы, пишут пометки, хватают грязными руками, потому что едят и не могут оторваться, да? Все эти книги несут на себе отпечаток живой жизни. А музейное - аккуратненькое, спокойненькое, не захватанное - оно мертвое. Там спокойствие кладбища, «на кладбище все спокойненько, от общественности вдалеке»[3]. Желательно, чтобы религиозные тексты перекочевали из музеев в библиотеку. Для Талмуда сделан очень большой шаг, гигантский шаг в этом направлении. Ну, посмотрим, как оно сбудется, дай Бог, чтобы он перекочевал и дистанцию прошел, чтобы из почитаемой книги он стал читаемой книгой. Потому что все отдают должное, все стирают пыль с кожаного переплета, но никто не открывает. А раз не открывает, то какой смысл в этой книге? Вот если эта книга станет востребованной, ее будут читать, перечитывать, ругать, спорить с ней - она будет живая. Тогда все мудрецы Талмуда, которые там перечислены, их множество, они все как бы сядут за один стол с теми, кто эту книгу читает.


Талмуд - кстати, это интересно - написан принципиально в настоящем времени грамматически. Хотя в иврите есть, как и в любом языке, разные времена: есть прошлое, настоящее, будущее, все прочее. А это для чего сделано? Я вам просто расскажу штришок, потом перейдем непосредственно к теме нашего занятия. Ну, просто у нас сегодня праздник, должно же я вам рассказать, из-за чего. В Талмуде речь идет о каком-то сюжете, например: хозяин не заплатил работнику зарплату, каким образом это можно оспорить? Или мужчина взял в жены девушку, она оказалась не девственницей, как быть? Или человек заключил партнерское соглашение со своим контрагентом, а тот его кинул и говорит: «Минуточку, договор ты не заключал». Он говорит: «Как, но у меня же есть свидетели!» А бумаги-то нет, как быть? То есть ситуации вполне практические, житейские, они без абстракций богословских и философских, конкретные вещи, за ними стоят судьбы вполне живых людей. И по этому поводу мудрецы высказывались. Вот один говорит так, второй так, третий так. В переводах Талмуда даже не приводятся имена, потому что имена сложны, и чтобы людей не пугать, там не приводятся их сложные имена: Хия, Ицхак, Ахья... Там говорят: А, В, С. А сказал так, В так. Чтоб не запугивать. И как же там сказано? Там говорятся условные имена, ну скажем: рабби Иосиф говорит так, а рабби Давид приходит и говорит... Кстати, фраза «Пришла и говорю» (это альбом Пугачевой) это прямой перевод талмудического выражения «пришел и говорю», ну вот сейчас говорю. Рабби Иосиф приходит и говорит, рабби Хаим приходит и говорит другое, а рабби Давид говорит третье, а рабби такой-то... И каждый «приходит и говорит». И что выясняется? Один из них умер за двести лет до другого. Они никак не могли встретиться. Один жил в Вавилоне, второй в Иерусалиме за тысячи километров. Третий вообще не знал об их существовании, потому что он жил до них обоих, а четвертый знал о них обо всех, они были его учителя письменные, но спорить они никак не могли, потому что они были уже давно в могиле. Но все они говорят в настоящем времени о себе, это для чего такой прием? Это прием чисто редакторский, литературный. А потому что они все живы. Они живы, поскольку актуальна обсуждаемая проблема, и поскольку мы, современники, открываем книгу, и все эти люди садятся вокруг нас. И вот они открывают рот: этот злобный, этот доброжелательный, этот равнодушный, этот аналитик, а этот истерик. И мы всех их выслушиваем, и они живы для нас. Вот они в таком формате существуют.

В этом смысле Талмуд - книга современная, эта книга библиотечная, не музейная. Вот если удастся это настоящее время, в котором он написан грамматически, перевести в настоящее время бытийное, экзистенциальное наше сейчас, чтобы все эти мудрецы сели вокруг нас за стол - это будет прекрасно. Чем больше религиозных текстов вернется за стол, чем больше они будут восприниматься как тексты современные, тем, конечно, лучше, безусловно. Кстати, то, чем мы занимаемся, это тоже какое-то такое воскрешение, раз есть интерес к религии. Сколько нас человек? Может, нас будет побольше, двадцать-двадцать пять, не может быть больше, потому что у людей полно своих делов, но вот находится группа людей, которым интересно узнать о великих взлетах человеческого духа, каковым является религия. И тексты, которые мы будем упоминать, а некоторые читать - они живы, они для нас оживут, поскольку мы в них заглянем. Это библиотека. А музей - это то, что мертвое. Задача - отделить живое от мертвого, отделить зерна от плевел, отделить то, что еще живо от того, что уже отжило. Вот такие вот дела. Да, мои дорогие?


Это связано с темой нашей сегодняшней лекции, вы смотрели синопсис - описание, анонсик? И даже список рассказов? Я вас обожаю! И вы прочли Акутагаву и Борхеса? Вы хотите меня запугать? Они вступили на путь шантажа. А мы у Алены спросим: Аленушка, ты прочла Борхеса?

Студентка: Я раньше читала, а в этот раз не успела.

Мацих: Она уходит от ответа. Хорошо, хорошо. Олюнечка? А что понравилось Олюньке и Оксанитке, вот этим двум красавицам более всего из рассказов, которые к первой теме?

Студенка: Они все какие-то необычные.

Мацих: О! Вот ключевое слово! Хотя вы не поверите, но мы не договаривались. Да, неожиданные. Вот это очень интересный момент для темы нашего сегодняшнего разговора - религиозное познание. Способ, которым познается мир с религиозной точки зрения, он необычный и неожиданный. И очень хорошо это видно, например, в прекрасном рассказе «В чаще». Вы все прочли? Там, помните, детективный сюжет, убийство, убит молодой самурай и его жена, и интересно, что никто не отпирается, а каждый говорит: «Это я». Это я, да! И, в конце концов, кто убил? На одном из таких семинарчиков, которые я проводил по расширению сознания, я дал этот рассказ и пожалел о дне, когда родился. Один парень, он звонил в два, и в три часа ночи с совершенно отчаянным голосом. Так звонят, когда бросает последняя девица, выпивают последний стакан и уходит последняя доза. И он говорит: «Кто убил? Вы же знаете, скажите мне, я не могу спать, я защитил пятнадцать схем на компьютере. Кто убил?». Он так и не понял. А ответьте мне, а кто убил? Это непонятно, это гений писателя Акутагавы. Он великий писатель, он один из величайших в мировой литературе. Это не может быть понятно. Я вам скажу больше: это не может быть понятно до конца никогда. И в этом одна из тайн бытия. На детективном сюжете (вот в чем гениальность писателя!), на детективном сюжете, на котором только ленивый не оттоптался - детектив, кому он неизвестен? - он поднялся до таких гигантских обобщений. Каждый видит по-своему. И каждый видит правду! Кто осмелится сказать, что этот врет? Для того чтобы не было оснований не верить, они не отпираются, а берут вину на себя. Они видят правду! Но чья правда более истинная, не знает никто. И писатель не дает нам никакого намека. Вот в чем прелесть ситуации. И как мы можем познать этот мир, в том числе и с его религиозной составляющей? Только глядя нашими субъективными глазами. Как это будет коррелировать со взглядами наших соседей, друзей? Мы не узнаем никогда, никогда не узнаем этого.

Какой там рассказ Борхеса, который вы читали раньше?

Студентка: Состоит из двух слов «Роза...»

Мацих: ...Парацельса. Да. «Роза Парацельса». Она о чем?

Студенка: О вере и доверии.

Мацих: О вере. Нет, там нет доверия. Там есть вера, чистая вера, да? Вы помните сюжет? Ученик приходит к великому Парацельсу и говорит: «Ты занимался каббалой, занимался всеми делами, алхимией, у тебя тигли все запылены, я пришел к тебе за тыщу верст, согласен делать все, только научи». А тот сидит, говорит какие-то общие фразы. Вы помните этот рассказ? Совершенно гениальный. И тот предлагает деньги, потом забирает, и уходит тяжко разочарованным, убежденным, что Парацельс кончился, он присутствовал при кончине великого ученого, ему стыдно признаться, что он сдулся, как шарик. А Парацельс не обращает внимания, как тот уходит, а потом смотрит и... «возникла роза». То есть достаточно поверить. Более гениального рассказа на эту тему невозможно... Для того чтобы роза возникла, нужно что?

Студенка: Вера.

Мацих: Только это. Но без этого ничего не будет. Ученик умен и самоотвержен, и согласен заплатить, и пожертвовать временем, и у него есть аналитика, у него только нет веры. Рассказ превосходнейшим образом открывает дверь в эту область познания. Есть вещи, которые без веры мы не увидим. Как ученик не узрел розу, а роза-то реально существовала. Он ее создал, только надо поверить. Изумительный рассказ по силе. Но почитайте потом такой чуть побольше рассказик, маленькую повестушку Уэллса «Остров доктора Моро». Читали? Одна из самых злобных пародий на религию вообще. Обязательно почитайте. Это два противоположных рассказа. То есть как бы Борхес спорит с Уэллсом. Не прямо, а опосредованно. Два разных взгляда - и кто из них прав? Тут мы приходим к Акутагаве: все правы. Все! В том-то и штука, да? Мир устроен гораздо сложнее, чем мы думаем, и нам сложно его описать, как это в религиозных терминах определяется. Видели ли вы масонский символ: циркуль и угольник?


Студентка: Да.

Мацих: Сверху циркуль, а снизу угольник, который в школе каждый видел. Дело не в том, что угольник деревянный, а циркуль железный, а в том, что угольник не раздвинешь, а циркуль можно раздвигать. И это символизирует человеческий разум и божественную премудрость. Снизу, как правило, изображается угольник. Это наш человеческий разум, который снизу, мы же живем в нижнем мире по отношению к Богу, мы пытаемся мир познать. С помощью какой науки самой точной? Математики. И символом математики и геометрии служит угольник. Не перо, не реторта, а именно угольник, а там все точно, геометрия - наука точная, то есть это не история и не философия, там все четко. Но даже с помощью математики, точнейшей и строжайшей из наук, невозможно все познать. Почему? Каждый из нас, как угольник, мы ограничены временем нашего рождения, языком, на котором мы говорим, родителями, которые нас зачали и родили, временем, в которое мы родились на свет. Скажем, Ньютон, если б родился сейчас, при его гениальности, я думаю, он пошел бы дальше, чем он пошел в свое время. Мы же не выбираем время, в которое родились, но это все наши ограничивающие факторы. В конце концов, объемом нашей черепной коробки и временем нашей жизни мы ограничены. Если мы захотим раздвинуть угольник, мы не добьемся ничего, мы только его поломаем. И либо человек сойдет с ума, либо умрет - это бывает. Люди, которые чрезмерно напрягаются, пытаясь понять, например, что есть бесконечность, что есть Господень замысел, они реально сходили с ума.

Студент: Может, они просто понимали?

Мацих: Не знаю, мы же этого не проверим, Антон, никогда. Может быть, они уносились в какие-то тонкости бытия, непостижимые для нас. А может быть, они просто сходили с ума. Для нас они теряли ценность как личности, они переставали с нами общаться, коммуницировать, они уносились куда-то туда.

Угольник нельзя раздвинуть, а циркуль можно, потому что циркуль есть не человеческий разум, всегда ограниченный, а божественная премудрость, которая принципиально бесконечна. Циркуль может описать круг, а может, если лапы его раздвинуть, описать прямую, а в символике круг и прямая - две противоположности, верно ведь? То есть божественная премудрость может вместить в себя все, даже вещи взаимопротивоположные и взаимоисключающие. В этом ее отличие от нашего человеческого ума, ибо наш ум постигает (и правильно делает), а разум объемлет. И угольник никогда не станет циркулем. Будь это угольник не наш скромный, а Эйнштейна, Ньютона, Борхеса - лучших из людей - все равно нет. По природе своей.

Очень хорошая аллегория, масоны мастера на великие символы, очень емкая аллегория того, как человеку следует себя вести по отношению к мирозданию. Надо стремиться познавать, но надо всегда понимать, что ты узнаешь только небольшую ограниченную часть. Надо с этим смириться. Знать свои - по-английски это очень хорошо звучит: you should know your own limitations - надо знать свои границы, свои ограничения. Ограничения только у Бога. Его истина, по-философски говоря, это истина абсолютная, а у нас истина относительная. Мы узнаем все больше, но это как подъем на бесконечную гору, мы никогда не дойдем до конца, с этим надо смириться, это надо знать. Все эти понты, которые были в большевицкие времена - мы все добудем, поймем и откроем - это иллюзия. И как со всякой прекраснодушной иллюзией, с ней надо расстаться. Иллюзия - это свойство подросткового сознания, «все умрут, а я останусь». Никуда не денешься! Всех ждет, время все пожирает, и ты никуда не денешься. Поэтому это дело такое, это одна из иллюзий человеческих: мы все поймем. Нет! Так устроен мир наш, и эта масонская аллегория это хорошо иллюстрирует. Почему масонская? Потому что масоны были очень начитаны в писании, были очень религиозными, им удалось такой емкий символ - циркуль с угольником - внешне это орудия труда, а какая за этим стоит глубина! Но ты не уклоняйся, говорят они человеку, ты познавай, ты не бросай угольник, не ставь туда бутылку, порнографическую картинку! Подушку не ставь - я буду отдыхать - нет! Трудись! Это твой долг перед Творцом! Но просто знай свои границы.

Что это значит в перспективе? Это довольно печальный вывод. Практические выводы из этого какие? Мы не можем познать Господень замысел до конца. Мы можем только догадываться о его проявлениях. Скажу вам больше: мы не можем себе представить Бога, у нас нет в нашем языке таких понятий, которые бы его описали. Это настолько же различно, как угольник и циркуль, как конечное и бесконечное, вот это очень важный момент. Мы живем в мире конечных сущностей. Мы все когда-то начались, когда-то кончимся, да? То есть мы родились и умрем. Но наш век, допустим, ну сто лет, условно, государство живет больше, а дерево секвойя еще больше, а камень еще, но все равно это когда-то началось и когда-то кончится. Больше того, вся наша земля, ей лет несопоставимо больше, чем всем нам, условно говоря, шесть миллиардов определяют возраст земной. Но и она когда-то закончится, солнце потухнет, то есть мы живем в мире конечных сущностей. А Бог живет в мире бесконечных сущностей, в его плоскости пространства, или как говорится в каббале, в его плоскости бытия, время или вообще не течет или течет по-другому. На вопрос «как?» я вам отвечу: мы не можем себе представить, но оно точно течет по-другому, либо его вовсе нет. Поэтому мы, оперируя конечными сущностями, не можем бесконечное понятие осознать. Вы понимаете это? Без коньячку? Это самое сложное, одна из самых сложных вещей, которая нам предстоит, но это просто надо сказать, чтобы мы пошли дальше. Поэтому попытки понять Бога, они похвальны, но они все как бы более-менее обречены.

А описать его? Ну, тут совсем грустно. То есть люди, конечно, описывают богов, как они их представляют, но это такие довольно, я бы сказал, наивно-картинные, детские описания. Индийцы в этом преуспели, там боги такие красавцы и красавицы, они воюют между собой, это мифология вся красивая. Греки, у них там боги ссорятся, то есть это проекция людских отношений на небеса. О том, что боги ревнуют, любят друг друга, трахаются, воюют, вы это понимаете. Там все не так! Там ничего этого нет. То есть это проекция нашей биологии на божественный мир, а там все по-другому. И там нет биологических вещей. Нет там ни зависти, ни ревности, ни любви, ни рождения, да? Там есть то, что мы представить себе не можем, а как с рассуждениями насчет Бога Сына и Отца? То же самое.

Мы не относимся всерьез к утверждениям, что Зевс приревновал Геру. Откуда взялся Млечный путь? Зевс приревновал богиню жену свою Геру, приковал ее к двум столбам небесным, она в этот момент кормила их сына или дочь, и молоко из ее груди пролилось, и отсюда Млечный путь. Красиво, но вряд ли реально. К индийским делам, о том, что Шива посмотрел третьим глазом, испепелил демона, и от этого установил горный хребет такой-то, тоже звучит красиво. Но вряд ли реально. Все было не так. Ну, а рассуждения насчет Бога Отца, Сына и голубка-разносчика орнитоза, они из того же русла, это метафора. Как метафора это красиво, но вряд ли реально. Ну, какой отец, какой сын? Там, конечно, никаких родственных отношений нет. Это одна из красивых метафор. Она не менее и не более красива, чем греческая, индийская или любая иная. Поэтому такими категориями говорить можно, но тогда нужно понимать, что мы находимся в наивной плоскости угольника.

Если мы действительно хотим божество познать, нам надо говорить на другом языке, конечно. А на каком? Конечно, Богу не присущи никакие антропоморфные, то есть человекообразные черты. Нету у него ни рук, ни ног, ни прочих прелестей. Нет у него никакого влечения к противоположному полу, да и какой может быть у него противоположный пол? Вообще, пола как категории биологической у него нет. Нет у него родственников, разумеется. Нету, нету. Поэтому разговоры про маму Господню и сына - это красивая метафора и не более того. Так же, как есть метафора «рука Господня» или «мышца Господня» и есть выражение в Библии, мы читаем в русском переводе «возгорелся гнев Господень», а на иврите в прямом переводе дословно «поднялся нос Господень»[4]. Поднялся нос. Мы как понимаем это? Это верх наивности, И когда говорится, что Господь выявил, мышцею простер - это метафора. Это надо понимать. Надо понимать язык религиозных метафор. Это такой же метафорический язык, как всякий другой.


Мужчина подходит к женщине, осуществляется мечта, с трудом опускается на одно колено, он хорошо пристегнул протез и прикрепил мочеприемник и говорит: «Дорогая, я предлагаю вам руку и сердце». Как она понимает это? Что сейчас он возьмет топор, отфигачит себе руку, а потом, как ацтекский жрец в фильме «Апокалипсис», вскроет себя и скажет: «На!» А она от него прикурит. Ну никогда красавица, даже самая жестокая (есть очень жестокие девушки, очень), но ни одна, даже самая жестокая, так себе картину не представляет. Как вы себе это представляете, что такое говорит этот подонок, когда говорит, что он предлагает этой чистой душе руку и сердце. Что гад имеет в виду?

Студентка: Через полчаса сбежать.

Мацих: Подождите, мы вас, скептиков, знаем, да. Пусть скажут оптимисты.

Студентка: Признается в любви.

Мацих: Нет, не совсем, не совсем. Если бы он признавался в любви, он бы сказал: «Пойдемте в планетарий, я не могу без вас жить. Давайте же, наконец, останемся одни». Тогда я бы поверил, он любит. А он что имеет в виду?

Студенка: Замуж.

Мацих: Да! Она права! Он предлагает узаконить отношения, вступить в формальный брак и перейти в состояние брачующихся. Мне нравится слово «брачующиеся». «Щуеся», да? Вот он что имеет в виду. И каждая женщина это понимает, верно? Поэтому она радостно вспыхивает и говорит: «Ах, для меня большая честь, Ипполит Сидорович, что вы, с высоты ваших девяносто восьми лет, подагры и выпадения прямой кишки, почтили меня вашим вниманием. Ну, хорошо, я подумаю». А если бы она поняла буквально?

Это выражение из чисто европейского фольклора. На европейских языках, оно на всех звучит понятно. Но переведите на арабский, на персидский, на хинди, китайский, японский. Если понять буквально - это дикари? Это дикари и варвары. Японский парень, подойдя к своей японской красавице говорит: «Я хочу съесть твое сахарное сердце». О! Людоед? Нет, это то же самое. Он признается ей в любви и говорит о том, что он готов для нее на все. И она точно так же тает, как наша красавица, слыша предложение руки и сердца. Но если перевести буквально, это чистое людоедство. В арабской поэзии есть выражение «выпить сахарные очи». Вопьется он там? Нет, конечно, это значит «насладиться тобой». Как у нас говорят «утонуть в твоих бездонных глазах» - это в смысле «ну-ка, открой поширше и...»? Он же не поместится в глаз, только палец один влезет, да? Не надо воспринимать буквально.

Вот так же, как вы смеетесь над моими фельдфебельскими шутками здесь, так же вы должны разумно понимать метафоры, которыми изъясняется любой религиозный текст. Поэтому гнев Господень, рука Господня, мышца Господня, око Господне - не надо понимать буквально. Это, конечно, метафоры. Я думаю, метафоры про родственников нужно понимать точно так же. Это поэтические тропы, поэтические выражения, которые вошли в международный фольклор, как и предложения руки и сердца. Но мы же не смеемся, когда говорим «он предложил ей руку и сердце», мы понимаем, мы не ужасаемся, мы читаем дальше - дальше будет брак. Вот как-то так. Имейте это в виду. Все антропоморфные описания божества абсолютно неадекватны. У Бога нет человеческих черт.

А как нам определять, что есть Бог? Наилучшее определение и объяснение, которое я знаю, дает каббала. Вам оно, может быть, уже давно и знакомо. «Бог есть высшее личное существо, отдельное от мира, им сотворенного». Это лучшее из определений. Высшее - это понятно - оно превосходит все, что в этом мире есть, и это означает, что Бог бесконечно превосходит все, что в этом сотворенном им мире находится. То есть Бога не надо искать ни на горе Олимп, ни в Гималаях, ни на какой-то мистической Шамбале, ни в камбале, ни в бычках в томате, ни на дне моря, ни в урочище где-то в лесу - его там нету. Он выше нашего мира.

Вот это очень важно: Бог не мировой закон. А кстати, многие доктрины, например, дальневосточные, например китайские, даосизм, представляют Бога как мировой закон. Эта доктрина довольно интересная, но чем она плоха с точки зрения каббалы? И, кстати говоря, с точки зрения всех европейских религий, которые все представляют Бога как личное существо. Если это закон - молиться ему бесполезно. Ну, кто будет молиться закону Ома? Человек встал перед розеткой и говорит: «Я хочу напряжение!» Ну, смех. Закон - это объективная закономерность, и он будет действовать безотносительно: ты можешь его любить, не любить, закону абсолютно пофигу. Ты говоришь: «Я прыгаю с восьмого этажа, потому что меня застал муж моей Дианы, я прошу тебя, Господи, отмени закон тяготения». Это невозможно. Не отменит даже ради тебя, понимая, в какую деликатную ситуацию ты попал. Придется прыгать как есть.

Закону молиться невозможно. А Богу - личному существу - можно и должно. Ибо он услышит. Каким-то непостижимым путем существует прямая и обратная связь с ним. Если это личное существо, то он слышит тебя, и ему есть до тебя дело. До каждого из нас, он нас сотворил, мы все его творения. Это очень важный момент. Поэтому есть молитвы в иудаизме и в каббале: ברוך אתה אדני שומע תפילה «Благослови, Господь, слышащий молитву» (Благословен ты, Господь, слышащий молитву. - Прим. ред.) Это очень важно. Не закон, но существо, к которому можно обратиться и сказать: «Как мне хреново, как мне быть, расскажи, дай мне знак или помоги». И он слушает и помогает. Это я знаю по личному опыту. И многие из вас знают по вашему личному опыту, и знают миллионы людей. Ему есть дело до нас. И он вмешивается - не так прямо, как мы представляем себе от нашего большого ума, конечно, гораздо более опосредованно - но он участвует. А это колоссальная штука, это наполняет нашу жизнь надеждой. Потому что если бы это был мировой закон, то жизнь была бы безнадежна. Закону молиться бесполезно.

Личное существо! Не вещество, не поле, не закономерность - именно существо. Существу присуще определенное качество. Может быть, гнев? Кто знает. В Библии часто написано, что Бог гневается. Разочарование красной нитью проходит, потому что Бог сделал и сказал: «Как классно!», а эти твари так себя ведут. Он говорит: «Ну как же так? Не так же было задумано. Ну ладно, я сделаю опять». Замечательная есть фраза у одного мудреца: «Библия - это книга постоянного разочарования Творца в собственном замысле». «Я меньше требую, еще меньше. Хоть так? Ну ладно». То есть он постоянно разочаровывается. Он не всеведущий, как примитивно представляется в некоторых религиозных системах, нет. Он сам не знал. Он ставил эксперимент, последствия которого он не знал заранее. Именно потому, что он личное существо, а не всезнающий закон или сущность. Вот это очень интересная штука. Ему присущи улыбки, и он очень любит улыбаться, иной раз саркастически. У него очень своеобразное чувство юмора, не дай Бог столкнуться с этим. В «Книге Ионы» это блестяще проявляется, он там так улыбается! И не все могут выдержать ухмылку Бога, а вот улыбку - пожалуй. То есть ему присущи те черты, которые присущи и нам, потому что он этими чертами нас наделил. Нам тоже присущ гнев, и разочарование, и иллюзии, и очарование чем-то, и смех, и сарказм, и смех дружелюбный - все это нам известно, ведомо. У него все эти черты могут быть, потому что он личностное существо.

«Отдельное от мира» - его тут нет, он где-то очень далеко. Где? Кто его знает. На какой-нибудь альфе Центавре, в других галактиках, в других мета измерениях, в темных материях, кто ж его знает. Никакие галактические астрономы и философы не знают, где он есть. Где-то в иной плоскости.

«Отдельное от мира, им сотворенного» - это последнее, и потом послушаем ваши вопросы по поводу этой очень интересной, и я уверен, вызывающей живой отклик формулы. Мир им сотворен - это однозначно, то есть мир не возник в результате случайностей, какой-то там взрыв на складе, большой взрыв - нет, это ерунда. Это направленный процесс, он создал наш мир, он его творил по замыслу. Другой вопрос, замысел претерпевал изменения, это да. Но замысел был. Потому что творение предполагает замысел, а не просто импровизацию: вот сейчас нафигачу чего-нибудь. Нет. Был замысел. Есть замысел. Этот замысел продолжается. Замечательная фраза «замысел продолжается в виде промысла». То есть замысел Господень в виде промышления, ему есть дело, он присутствует в истории всего человечества. Надзирает. История - книга, которую пишет Бог вместе с нами. Это красивая концепция, и мне кажется, она самая верная. Это каббалистическая концепция Бога. Отчасти похоже на христианско-иудейскую, просто в христианстве больше упор на то, что Бог человекообразный, ну в данном случае это неважно, отнесемся к этому как к метафоре. Но, в общем-то, религии не спорят с этим - наши, средиземноморские. Вот такая штуковина.

Итак, Бог - высшее личное существо, отдельное от мира, им сотворенного. Вот эту формулу я вам предлагаю как тоже не совершенную, но лучшую из возможных по поводу понимания сущности Бога. C’est tout (Это все (фр). - Прим. ред.)

Студентка: У меня такой вопрос, я немного запуталась. Сначала вы говорите, что Бог не антропоморфное существо, он не может ревновать и так далее. А потом говорите, что он гневается, улыбается.

Мацих: Тут нет противоречия. У него нет биологии нашей, поэтому любовь, совокупление, вот все это, что придумали индийцы и греки про богов - это все про людей. Это люди так себя ведут, жаждут власти, денег.

Студентка: Физиологии нет?

Мацих: И биологии, а биология превосходит физиологию. Его «био» - жизнь - отличается от нашей. Наша углеродная, его даже не кремниевая, а какая-то непонятная. Но чувства, потому что это наша ментальность - это не биология, наше сознание - это небиологическая сущность, вот это у него может быть. То есть чувства могут быть вне привязки к его биологической основе. Может быть гнев и ревность не в сексуальном смысле, а ревность к его делу, или к тому, почему, гады, отвлекаетесь на фигню, когда я вам ясно указал замысел. В этом смысле.

У Тимура Кибирова есть стихотворение чудесное[5]. Ехал на тракторе человеческий фактор, это было во время перестройки, весело жрал что-то из ствола, а на него сверху божественный фактор грустно смотрел. И божественный фактор думал: что ж ты не делаешь дело, что ж ты жрешь политуру, подлец.


Возможно, он так и думает: «Что вы творите? Вы все - люди. Куда вы идете? Почему-то упорно думаете о взаимном истреблении вместо того, чтобы решать задачи, которые перед вами стоят. Неужели вы не видите? Зачем вы рубите сук, на котором сидите?» Я думаю, он испытывает разочарование и горечь. Но это именно ментальные черты, вне привязки к биологии. Не нужны ему наши девки, даже самые лучшие. Ни наши парни, ни наш хлеб, мясо, жертвы - это нам нужно. Ничего этого ему не надо. Потому что это примитивное суждение, что Бог нуждается в копеечной свече или в рублевой. Или в том, чтобы зарезать козла и сжечь. Или в том, чтобы принести ему в жертву человека. Это не нужно никогда. Обратите внимание, как эволюционировала религия, мы это проследим: от все больших жертв божеству - до все меньших и меньших. Жертвы исчезли вовсе и в конце концов возобладала какая теория? Такая правильная и абстрактная теория: в жертву Богу дух сокрушен. То есть твой сокрушенный дух - твое покаяние - это и есть то, что он от тебя требует. Что ты ему тащишь деньги, несчастного ягненка и все прочее? Этого не надо, это попытки откупиться. Вот это глубокая мысль, да? Богу не нужны наши материальные вещи, материальное стало не присуще ему. Первым, кто сказал об этом, был пророк Исайя. Он сказал: «Праздники ваши ненавижу». Вы со своими жертвами достали меня. Вы внутренне изменитесь. Вот единственное, что Бог от нас хочет. Чтобы мы стали его соратниками. Для этого требуются внутренние изменения, а не еще жертвы, еще церкви, еще синагоги, еще мечети, еще козлята, ягнята, свечи и прочее. Материальной основы у него нет. Вот в каком смысле греческие и индийские истории не релевантны. У него нет телесной оболочки, а там все от этого отталкивается, а телесности нет у него, такие дела. Какие еще, мои дорогие, у вас есть по этому поводу вопросы, суждения, реплики?

Студентка: Он существует относительно каждого человека, я так понимаю?

Мацих: Относительно всего человечества и каждого человека. Каждый из нас может к нему обратиться, в любой момент. В отличие от префекта округа, у него нет приходных дней. Можно в любой момент - и он тебя услышит. У него так устроена служба приема, что он услышит именно тебя. Это знает любой человек из сотен миллионов, которые к нему обращались. И ты это услышишь. Я имею в виду «ты» - это конкретно Оля, и «ты» - это любой из вас. «Вы» - любой из вас. Как только это проделаете - он услышит, конечно. И услышит, и ответит. Дозвониться гораздо проще, чем мы думаем.

Студент: Не понятно с личным, личное - в значении чего?

Мацих: Личное - значит живое, не закон, а существо, которому присуще его личностные неповторимые черты. Потому что закон это безличная сущность. Вот Бог не мировой закон, не дао, не закон тяготения, а совсем иное. Он все эти законы сотворил, при этом будучи личным существом. Вот такая штуковина.

Студент: Странно.

Мацих: Ничего странного. А как вы его себе представляете?

Студент: Не это странно, я не понимаю, а почему личный? Может быть, другое прилагательное подобрать?

Мацих: Нет, именно личный.

Студент: Личный - это личная вещь. Значит, принадлежащая мне.

Мацих: Нет. Тут антоним не личное - общественное, а личное - безличное. Безличное - это закон, это нечто обезличенное. А тут именно личное существо. Personal being по-английски. От слова «личность».

Студент: Частность.

Мацих: Нет, не от слова частность. Вы уходите не в юриспруденцию, а в живое - неживое. Вот оно живое. Не нашей биологии, но живое существо.

Студент: Еще вопрос. А это именно ваше понимание Бога, да?

Мацих: Нет, что вы, если б я мог такие вещи составить. Разве я б читал лекции по сельским клубам? Я просто пересказываю вам вещи, которые гораздо более умные, гениальные люди составили. Это каббалистическое понимание Бога. Но хочу вам сказать, что понимание Бога, например, у лучших мыслителей иудаизма, христианства, оно недалеко от этого, и не вступает с этим в противоречие. Противоречия начинаются, когда, например, христиане - православные, католики, протестанты - упорно пытаются сказать: «Ну и Бог, будучи Сыном, воплотился в человека», - ну и дальше начинаются христианские рассуждения. Они очень трогательные и очень умилительные, но они ничего не добавляют к нашему пониманию божества, они уводят на ложный путь. А вот по поводу самой формулы, в принципе, между религиями большого спора нет. Они согласны с этим: что Бог верховный, что Бог личный, что Бог существо, а не закон, что Бог существует отдельно, и что мир сотворен им. Большинство религий согласно.

Студент: А по поводу чувств.

Мацих: Чувств кого к кому?

Студент: Вот вы говорили: гнев, разочарование.

Мацих: Да, я думаю, что все религиозные системы с этим согласны, что у Бога это все есть. Ну, некоторые перебарщивают в каком смысле? В Талмуде, сегодня ж праздник Талмуда, есть рассказ, как Бог с утра проснувшись, и, видимо, не опохмелившись, играет с Левиафаном - мифическим чудовищем, которое живет в морских пучинах. Во-первых, никакого Левиафана нет, во-вторых, с какого фига он будет с ним играть? Дрессировать что ли, как касатку в океанариуме? Очень странное выражение. Христиане очень любили легенды, как Бог спускался в виде какого-нибудь путника, плотника, в окружении апостолов, помогал мужику телегу из грязи вытаскивать, судил вместе с неправедным судьей, давал последнюю копейку нищему, останавливал карающий топор палача. Это тоже трогательно, но как мы понимаем, это чистая метафора, литература. Ничего такого, конечно, нет и быть не может. Бог участвует в нашей жизни в сотни, в тысячи раз более опосредованно. Ни в кого он не воплощается, и все рассказы о том, как он ходит по дорогам и помогает бедному нести вязанку хвороста - это просто трогательный рассказ. Это рассказ, который побуждает нас помочь ближнему. Бог помог, а ты, падла, проходишь мимо? Ну-ка, помоги ближнему! Узнай, зачем ему вязанка. Подожди, пока он ее несет, порадуйся вместе с ним. А нет, не так, наоборот: привези ему грузовик дров, которые укради у другого.

Вы меня понимаете, мои дорогие? Несмотря на фельдфебельское ерничество? Но я не знаю другого способа снизить пафос темы, потому что тема суровая, а мне вас жалко. И тут требуется определенный навык мышления, а с чего бы это он у вас был. Поэтому я пытаюсь вам эти сложные вещи рассказать на примерах, на притчах, на метафорах. И основной тезис мой вы поняли.

Студент: А можно еще уточняющий вопрос? Есть чувства: желание обогатиться, зависть. Это же тоже область чувств. Желание превосходить другого человека.

Мацих: У него этого нет, он уже и так все превосходит.

Студент: Это человеческое?

Мацих: Да, конечно, это чисто человеческие вещи.

Студент: А где она - граница? Где она кончается? Почему вот то можем считать, а это не можем? Не является ли это упрощением?

Мацих: Потому что это материальная область.

Студент: Область может быть нематериальная.

Мацих: Например?

Студент: Ум человека.

Мацих: А ум-то зачем? Чтобы говорили: «О, дает!», а про меня никто не говорит: «О, дает». Я захожу, а меня никто не замечает. Это все равно выражается в материальных вещах. Зависть - вещь сугубо материальная.

Студент: А если зависть просто к вниманию, человек хочет внимания.

Мацих: Внимание чье? Красавиц, девушек, знатных персон, внимание прессы.

Студентка: Это пройдет.

Мацих: Пройдет все, как известно. На кольце Соломона было выгравировано с обратной стороны: «И это тоже пройдет». Так что пройдет не только это. Песня такая была в моей молодости: «Он молод, но это пройдет». К сожалению, это правда.

И зависть, и прочие вещи - штуки материальные, которые ему не присущи, ибо он отлично понимает, что он и так все превосходит, он же высшее существо.

Студент: Всегда можно заниматься софистикой: говорить, что все материально, нет ничего нематериального. Назовите что угодно, я скажу, что это тоже можно приделать к материальному. Сказать, что это можно отнести к деньгам. Мне кажется, что если мы говорим, что божественное невозможно понять, то зачем так упрощать и говорить, что это ему не принадлежит.

Мацих: Мы это видим из Библии. Это хороший вопрос. Как мы можем судить о том, что Богу присуще, а что нет? По его атрибутам. Атрибут - это тоже свойство, которое ему присуще. На что мы можем опереться? На Библию, как на главный текст в европейской цивилизации. А там описаны случаи так называемой теофании - богоявления. Когда Бог непосредственно являлся. Когда он говорил с людьми, с самыми достойными - с Моисеем, с Авраамом... Собственно, особо ни с кем... Еще с Валаамом он разговаривал, кстати, не хуже, чем с Моисеем, что многих еврейских мудрецов ужасно огорчает, но это другая история. То есть он общался с людьми. И мы видим, как он себя проявлял, мы видим, какие атрибуты ему присущи. Исходя из этого мы и судим.

Там есть гнев, там есть злость, там есть тяжелое разочарование, когда он говорит Моисею. Моисей получал Скрижали Завета на горе, а народ в это время поклонялся золотому тельцу. Это вроде пик единства людей с Богом, и в этот момент они падают в полную бездну идолопоклонства. Ужасно! И он в этот момент говорит с тоской (я думаю, что если бы это играл актер, он бы сказал с ужасной тоской и усталостью в голосе): «Давай я их уничтожу всех, а от тебя произведу новый народ». То есть он был готов к тому, что и этот опыт не удался. Казалось бы, взял небольшое племя, но и они такие козлы, что делать, ну не удается и так. «Но может быть, я слишком многого от них хочу? Давай этих быстренько... И может быть, от тебя?» А Моисей говорит: «Не надо, нет, оставь их». И он ему говорит интересную фразу: סלחתי כדברך «Простил по слову твоему»[6] это очень по-человечески. Мы видим, что такие чувства ему присущи.


Вы говорите, почему ему не может быть присуща зависть? Ну, теоретически, как сказал бы мой друг, «существует вероятность, отличная от нуля», что да, может быть присуща и зависть. В этом смысле теоретически Антон верно ставит вопрос. Мы просто видим, как он проявляет себя. Что и разочарование, и надежда на людей, и грусть, что они такие оказались примитивные козлы - простейшего испытания ожиданием они не выдержали. Но с другой стороны, когда Моисей говорит: «Нет, не надо, прошу тебя, Господи, я знаю, как с ними», - Бог говорит: «Ну ладно, иди». Очень по-человечески. Тут слышен и тяжелый вздох в этих словах: סלחתי כדברך «Простил по слову твоему». «Но ты знаешь, Моисей?» - «Да, Господи». - «Ну, иди». То есть они достали его. И не с этого ли момента делается вывод: он же был очень близко к земле, тогда происходили чудеса необыкновенные: море расступалось, был огненный столб. И с этого момента он сказал: «Ну, хорошо, а теперь ты сам разбирайся», - и как-то начал отходить, бесконечно удаляться. Он все дальше и дальше. Может, это был переломный момент: «Ну, вы сами теперь. Я поучаствую, но все более опосредованно». Это тоже любопытный вывод. Но мы видим по тому, как он изображен. Большинство религий, и ислам, кстати, и христианство тем более, и иудаизм относятся к Библии очень всерьез. И каббала. То есть для таких мощных доктрин Библия - это главный текст. Ну а на что же нам еще опираться? Не на Карла Маркса, правда? По Библии мы судим, какими качествами Бог обладает, какие черты ему присущи, это и называется атрибуты. Вот как он в этих теофаниях - богоявлениях - себя проявлял. Вот так проявлял, из этого мы делаем выводы. Вот таким путем. Вот так, мои дорогие. Поэтому нам важно понять.

Студент: Можно последний вопрос?

Мацих: Боже мой! Как говорил Беня Крик у Бабеля: «У тебя всегда есть в запасе пара слов». Давайте, Антон.

Студент: Получается, что когда мы говорим про религию древних индусов, мы говорим, что они примитивно все это понимали. Когда мы говорим о Библии - о’кей, мы остановимся на ней и будем считать это высшим достижением человеческого духа, и мы судим по этому. Но это тоже может быть заблуждением, и люди через две тысячи лет тоже будут говорить, что это примитивно.

Мацих: Может быть, это не исключено. Теоретически не исключено. Но, во-первых, Библия пережила тысячелетия, индийские тексты тысячелетия не пережили. Библия создавалась вроде как для одного народа, стала достоянием всего человечества. Индийские тексты читают только в Индии, да и кто их читает? Другой момент. В индийской культуре, религии и философии есть что-то помимо простых рассказов, как боги дрались между собой, все эти мистерии, которые они разыгрывают каждый год вокруг своих храмов. Как боги похищали возлюбленных друг у друга. Это, конечно, низший уровень. Наверху у них есть понятие «атмана» - мировой дух. Это понятие очень близко к библейскому пониманию Бога. Другой вопрос, что библейские представления отвергли этот примитивизм. А индийская религия, философия, она держится на двух столпах: с одной стороны высочайшая абстракция, творящий дух и все прочее, а с другой совсем простые, красочные, школьные детские рассказы, которые можно назвать примитивными. В слове «примитивный» нет ругательства. Примитивный означает первичный. Он стал первичным, а вторичным так и не стал. Он не пошел дальше - это особенность индийской культуры. Есть примитивная, первоначальная, а есть очень высокая. Но как они могут вместе быть? Вот это очень удивительно. А в библейской культуре есть целостность. И примитивное, первичное отброшено. Вот эти простые представления отброшены. Бог понимается все более и более абстрактно и все более высоко. Это хорошо, появляется целостность в доктрине. Вот такая вот штуковина.

Как теология смотрит на мир? Теология говорит, что Бог безусловно есть. Любая религия на этой аксиоме основывается. Что такое все наше познание? Это система договоренностей. Даже то, что мы считаем аксиомой, постулатом в математике - это тоже система договоренностей. Вы обращали внимание когда-нибудь, как начинаются математические уравнения, задачи? Даже не уравнения, а формулы? «Допустим, что...» То есть это все наше допущение. Вся математика - это символы и абстракция. На самом же деле ничего этого нету, это мы придумали так. Квадратный корень вы где-нибудь видели? А квадратный многочлен? Не дай Бог! Это абстракция ментальная, которую мы себе вообразили. В этом смысле теология - самая точная из наук. Она точно уверена, что предмет ее исследования существует. Это есть Бог. Потому что в принципе географ может сказать: «Я Африки не видел, значит, Африки нет». Я верю только в то, что видел своими глазами. Такой ползучий эмпиризм, да? Вот только то, что могу попробовать. Как Фома говорил: «Пока не вложу перста моего в рану (...) не поверю». Его право.

Студентка: Мой сын был на Килиманджаро, значит, Африка есть.

Мацих: Это ваш сын был, но мой сын не был на Килиманджаро, значит, Африки нет. Если мы остановимся на этом ползучем эмпирическом принципе, значит, мы ничего не сможем познать. Что такое познание? Это допущение. В этом смысле Талмуд, чей праздник мы отмечаем, говорит интереснейшую вещь: «Все, что мы знаем о мире - это кем-то рассказанная история». Мы не можем везде побывать. Даже лучшие из сыновей не объездят все Килиманджаро. Скажем, на Килиманджаро он был, а Бердичеве нет. Значит, Бердичева не существует. Как? Там моя бабушка! По фигу. Сын не был. Все, что мы знаем о мире - рассказанная кем-то история. И без этого, без системы допущений, люди не могут представить себе этот мир, не могут описать его, не могут научить этому остальных. Это все система допущений. Всякая наука и история такова. Мы же не были в древности. Откуда мы знаем?

Вот этот идиот Фоменко[7] публикует свои книжки, что не было ни Рима, ни хрена, был только один Фоменко, немножко Руси и партия «Единая Россия». Это полный идиотизм, а люди верят ему, потому что они попадают в эту нехитрую ментальную ловушку: «Никто же проверить не может», - говорят они. То есть они игнорируют что? Вопрос доверия к источнику. Если я доверяю источникам, я на них полагаюсь. Но это вопрос выбора. Всегда вопрос выбора. Один доверяет одним источникам, другой другим.


Студентка: Может, обращаться к первоисточнику?

Мацих: Первоисточник. В данном случае его не может быть, мы не знаем, что было первым. Мы доверяем кругу источников, но никогда ни одному, только кругу, определенной точке зрения. Например, вопрос Антона не в бровь, а в глаз. Это почему Индию обосс-новали, а Библию, вы, значит, вот как. И мой ответ, абсолютно субъективный, звучит так: я не доверяю индийскому описанию сотворения мира как кругу источников, это кажется мне простым и простецким до примитивизма. А библейскому описанию мира я доверяю. Но это мой выбор. А у вас он может быть другой. Я вам излагаю точки зрения. Это очень важно. Теология основывается, как любая наука, на системе допущений и на круге источников, которые вызывают доверие.

Возьмите любой исторический факт. Это кто меня спрашивал? «А вот там один…» Но не будем делать рекламу мудаку, в смысле, чудаку из Макдоналдса. Он пишет книжки, что Англия - враг России, а немцы - наш лучший друг. Две мировые войны - фигня, а англичане, которые всегда нам помогали, наши худшие враги. Ну, понятно, кто книжку заказал и проплатил. Вы понимаете, да? Германский клан, находящийся у власти. Но Алена, как девушка рыжая, в прошлом-то она рыжая, а значит, здравомыслящая, задает вопрос: «А почему я должна верить Иванову, Петрову, а не Старикову[8]? Вам-то я верю», - она говорит мне. Ни почему. Можно верить. Вопрос, какие ты источники выбираешь для себя как заслуживающие доверия.


Студенка: Газета «Правда».

Мацих: Газета «Правда» - это не исторический источник, это пропагандистский. Там не изложено никаких фактов, там пропаганда.

Студентка: Семьдесят лет верили.

Мацих: Не надо преувеличивать. В этом плане, если мы изучаем влияние пропаганды на мозги, газета «Правда» - это тоже, конечно, источник, безусловно. Каким образом пропаганда искривляла сознание. Это источник интересный. Мы выбираем людей, на мнение которых полагаемся.

Студентка: Их надо знать лично?

Мацих: Это не факт. Например, Цезаря я не знаю лично, он как-то перестал звонить мне последнее время. Цицерон, Тацит...

Студентка: Цицерон века пережил, а современные?

Мацих: Нет, эти сдохнут очень быстро. И лично он сдохнет скоро, и книжки его не переживут и трех лет. Это ерунда. Это как раз не вопрос. Другой вопрос, есть точки зрения, не все ж такие мудаки, как Стариков, есть более умные люди, которые отстаивают известную точку зрения. Как есть стихотворение у одного поэта: «Группа царевича Алексея до сих пор ненавидит царя Петра» Прекрасно! Есть люди в нашем отечестве, которые через триста лет после Петра и его грандиозных реформ говорят, что все - фигня. Надо закрыться, консерватизм, Никита Сергеевич с одним процентом на лбу. Это что такое? Это отрицание всего трехсотлетнего опыта российской истории. Ни фига себе! Вот к чему мы пришли. Но это целый клан. Группа царевича Алексея существует до сих пор. Они никакие не враги, они так видят и так представляют. Вот они так рассматривают российскую историю. Это не лучше и не хуже. Это так. И у них есть свои историки, у них есть какие-то там подогнанные факты. Под любую же концепцию факты можно подогнать, фактов же был миллион. Ничто так легко не подтасовывается, как факты. Это как карты. И кому мы будем верить? Если мы стоим на точке зрения царя Петра, то мы против группы царевича Алексея. И наоборот. Тут только так.

Студентка: А что сказал об этом Цицерон?

Мацих: Цицерон не знал Петра лично, к сожалению. Они, как это сказать, в разных пивных закусывали.

Студентка: Мы же доверяем Цицерону.

Мацих: Как сказать. Если мы говорим про римскую историю, то конечно, Цицерон. Например, когда мы говорим о Цезаре. О такой личности, как Цезарь, о нем полно источников. Но каждый же писал по-разному. И его политические противники очерняли его, как только могли. А его политические сторонники обеляли его и описывали его чуть ли не ангелом. Он не был ни тем, ни другим. Это вопрос о доверии к источникам. Политические пристрастия, личное отношение очень во многом влияют на представления о том, каким путем мы идем. В этом смысле теология такая же пристрастная наука, как история. Потому что каждый историк описывает со своей точки зрения.

Студентка: Надо узнать, на чьи деньги писалась книга.

Мацих: Деньги в наше время стали все определять. Это далеко не всегда было так. Может, по чьему заказу писалась книга. Это было более верно. Заказ был определенного царя или консула, который кончает свои дни в изгнании. Тут без всяких денег человек говорит: «Я должен восстановить доброе имя славного такого-то и так далее. Это может быть религиозное убеждение человека. «Я скажу вам правду! Эти все врут».

Если мы послушаем протопопа Аввакума, то хуже патриарха Никона человека не было. Это негодяй, это исчадие ада, это сатана и бес. Если мы послушаем сторонников Никона, то Аввакум - маргинал, экстремист, негодяй, агент Моссада, мирового сионизма, проплаченный Госдепом и вообще, лимоновец.

Студенка: И так тогда получается?

Мацих: А был он ни такой и ни другой. Он защищал свою религиозную концепцию. И надо ее понимать. Другой вопрос, как мы говорим, если обсуждаем историю русской церкви? Если бы победила точка зрения Аввакума, а не Никона, хорошо было бы для церкви, для России? Я думаю, что нет. Это моя личная точка зрения. Множество историков считают, что нет. Есть некоторые историки, которые говорят, что Никон нес ужасный вред, и если бы победил Аввакум, было бы хорошо, а никонианство отбросило Россию назад. Как посмотреть? В этом смысле в теологии много субъективизма, как в истории. Потому что примешиваются личные взгляды человека, его пристрастия, его отношения к конкретным фигурам. И потом, религиозные чувства, они очень сильные, они гораздо сильнее политических. И они как раз противоположны проплате. Проплата подразумевает, что по фигу, о чем писать. Пришли блондинки, и я пишу, что они самые лучшие. Потом пришли шатенки, дали на десять долларов больше (помните, был замечательный фильм «На десять долларов больше») и все. Какая разница? В том-то и дело, что нет. У человека есть убеждения. Он убежден, что Никон - путь к гибели, и он пишет так. Вот группа царевича Алексея говорит, что Петр - Антихрист и ввергает Россию в пропасть. А мы говорим: «Идиоты вы! Он вытащил Россию из пропасти».

Студенка: Ненадолго.

Мацих: На триста лет, слава Богу. Он спас ее от катастрофы и ввел ее в число европейских держав и построил новую модель развития. И сейчас мы живем в новой стране, которую Петр построил, только с ракетами. Никаких ракет бы не было без Петра. И была бы Россия без него? Мы так думаем, сторонники партии царя Петра. Сторонники Алексея говорят: «Это ужасно, это плохо, это преступление против российского народа, религии и всего прочего». И тут не может быть примирения.

В этом плане теологии разные, они очень по-разному описывают мир. Это чистый Акутагава. И кто прав? Все. А с другой стороны, не прав никто. Потому что, по-видимому, совсем не то вообще случилось. И вот об этом-то теология призывает думать. Это тяжелый предмет для размышления. Как на самом деле? Мы не знаем. И помните, я говорил вам прошлый раз, что у теологии есть стремление идти навстречу людям, навстречу пастве. Описывать так, чтобы люди поняли. Как говорил мой прапорщик: «Надо уметь разговаривать с людями». Не с людьми, с людьми разговаривать тяжело, а вот с людями. С людями как? Чтобы они поняли гадство. Во-первых, матом, матом все понимают, во-вторых, на языке простых метафор и сравнений. И у теологии в ее простецком, вспомним Индию, выражении есть стремление нарисовать красивую и увлекательную картинку. Она от этого совершенно не становится правильной. Красивая и увлекательная с ангелами, бесами, с их борьбой, с сонмищами каких-то демонов. В любимой Антоном Индии это ракшасы, асуры, еще какая-то хрень собачья, которая существует в воображении людей, конечно. А христианство какое количество бесов выдумала - это же прелесть! И имя им легион. Это добавляет что-то к реальной картине мира? Ну, ничего, конечно. Но человек получает фундамент представления. Он живет в мире пусть и вымышленном, но в этом мире он все понимает. В этом опасность теологического мышления. То есть оно не стремится узнать новое, оно стремится оправдать когда-то уже кем-то сказанное, потому что это сказанное получило название святого и освященного авторитета. И вот это очень плохо. Это делает теологию, увы, одной из самых консервативных наук, к сожалению. То есть у нее есть плюсы и минусы, как у всего на свете. Одни плюсы есть только у блондинок. Вообще у женщин. У них только плюсы. У всего остального на свете есть и то, и другое.

И здесь каждый должен делать вывод: на чьей вы стороне? Какая вам нравится доктрина больше остальных? За кем из источников вы идете? Кому из авторов в полемике вы доверяете больше? Это единственный путь. Каждый делает свой выбор. Не может быть одной истины. Но каждая теология говорит: «Нет, правы только мы. Остальные, посмотри, какие гады, они точно заблуждаются». В этом опасность. Вот Акутагава в этом смысле - лучшее противоядие против теологической косности, против стремления сказать: «Нет, правда, только такая». Ну и попробуйте определить, кто прав. Вот такая вот штуковина. Итак, прочли ли вы рассказ «Пхенц»? Нет? Зря, зря. Светуля, ты прочла «Пхенц»?

Студентка: Нет, до середины.

Мацих: До середины? Это что, «Архипелаг ГУЛАГ»? Там десять страничек. Антон?

Студент: Про горбунов?

Мацих: Да, да, да. Но на самом деле вовсе не про горбунов.

Студент: Ну не важно.

Мацих: Как мы понимаем. А про кого там? Про кого там речь-то идет? Кто герой-то?

Студенка: Мужчина.

Мацих: Эх, Олюня, я понимаю остроту проблемы для тебя, но там вовсе не мужчина. Какой же он мужчина!

Студенка: Нет, ну это понятно. Какое-то существо.

Мацих: Да, это правда. И откуда он, кстати?

Студенка: Из Пхенца?

Мацих: Нет, «пхенц» - это слово из его языка. Он из какого-то хрен знает откуда-то, он прилетел с Тунгусским метеоритом, видимо. Разум туда отправляется. Вот это потрясающий рассказ. Взгляд на нашу жизнь с точки зрения чужой биологии. Почитайте обязательно. Очень интересная штука. Но вы-то прочли, все остальные, да? Прочтите, гениальный рассказ. Это Андрей Синявский. Он когда писал хулиганские рассказы вроде этого, он брал псевдоним Абрам Терц. Абрашке Терцу все можно, да? Когда он писал серьезное литературоведение, он писал как Андрей Синявский. Это такой вот его интересный хулиганский рассказ, очень интересный. Представляете, как на нас смотрят существа, всякие кактусы. Как он говорит замечательно: «Не судите мою красоту вашим уродством. Как я красив, какие замечательные глаза у меня были на пятке, я их там совсем стер, я себя оглядывал со всех сторон. А вы уроды». Какое-то дивное описание женщины. А фраза «Садизм кулинарии всегда меня поражал». «Свиная кишка, проглотившая саму себя и облитая куриными выкидышами – вот что такое ваша любимая яичница с колбасой». Чудо! Взгляд с чужой биологии. А посмотрите на себя так. И это очень интересно. Это очень, я бы сказал, теологически правильный рассказ: посмотри на себя со стороны. Мы ж себе кажемся верхом совершенства, с нашей точки зрения, гламурной. А ты посмотри, как муравей. Представляешь, как он смотрит на нас: «Боже мой, какие уроды! И как они могут существовать вообще?» Кактусы как смотрят на нас? То есть, чтобы мы не считали себя венцом творения и не считали, что вокруг нас все крутится. Это тоже очень важный момент, теологический. Потому что каждая теология говорит о том, что человек - мера всех вещей. Это только для политики верно. Но для теологии нет. А мера всех вещей есть кто? Бог. А мы не знаем его меру. И в этом смысле рассказ «Пхенц» нас правильно осаживает и указывает нам наше место. Смотри на себя внимательно, каков ты и каков ты с другой точки зрения?

Необычность этих рассказов заключается в новом взгляде на мир. Кстати, знакомство с другой теологией, оно тоже очень много любопытного открывает. Но теологии науки большие и длинные, народ писал не стесняясь, от души. Томов по двадцать, писучий народ был страшно. А рассказы короткие, емкие, и в них и заключена вся эта соль. Понимаете ли вы, почему бородатый посоветовал именно эти рассказы почитать, на эту тему? Нехитрый замысел понятен? Чтобы вы по-иному посмотрели. И не были в плену какой-то одной, даже пусть привычной или нравящейся вам, или какой-то там традиционной для вас точки зрения. Она может быть совершенно неправильной, точно так же, как и непривычная для вас. А истина где-то совершенно в иной плоскости лежит.

Вот, кстати говоря, теологическое мышление, оно приучает к такому взгляду, если человек не сваливается в косность. В косность и в самооправдание, на теологическом языке это называется «апологетика» - защита. Когда человек не ищет истину, а пытается упорно доказать то, что кажется ему правильным. Это очень плохо, но это, к сожалению, беда многих людей с религиозным стилем мышления. Это их проблема. Профессиональный риск, если хотите. Как менты становятся циничными. Или врачи, школьные учителя, у них полная деформация психики, потому что он - Бог: как он говорит, так дети и поступают. Все профессии по-разному деформируют психику: военные очень часто не могут взять на себя инициативу без приказа письменного. У людей религиозных, не обязательно теологи они или простые миряне, происходит такая деформация: они не склонны искать истину, выяснять все обстоятельства, выслушивать все за и против, а у них есть готовая доктрина, и они слушают только аргументы в ее защиту и только это излагают. Это плохо. Потому что это уводит нас от понимания. В идеале теология должна понимать мир, но она пытается его объяснить. А это нехорошо. Не надо объяснять, надо понимать. Мир всегда окажется не таким, гораздо более сложным, чем мы его себе представляем. Надо понимать, что каждое объяснение - оно объяснение-убойник, оно временное, для этого времени мы его так себе представляем. Когда-то говорили про флогистон, рождающий тепло, потом говорили: атомы, атомы, молекулы, потом кварки, а теперь вообще непонятно что, с этими нанотехнологиями и клонированием, вообще хрень. У Маршака есть хорошие стихи о том, что мир пребывал:

Весь мир был тьмой невежества окутан,

Но Бог сказал. И вот явился Ньютон.

Но Сатана недолго ждал реванша.

Пришел Эйнштейн - и стало все, как раньше.[9]


Очень хорошо, да? Построил Ньютон! Как он над этим бился, чтобы построить стройную систему мироздания, непротиворечивую концепцию. И выстроил, и выдохнул. Только для того, чтобы потом сказать: «Все совершено не так». То есть на каком-то уровне что-то у него не работает, все гораздо сложнее. Вот это сказал Эйнштейн, все в тысячу раз сложнее, чем мы можем себе представить. А я вам скажу, почему нам это сложно. А потому, что мы все уподобляем либо нашему социуму - общественной организации, где все очень примитивно, все сводится к интересу, а там интереса нет, совсем все по-другому, либо мы сводим, это чуть сложнее, но тоже примитивно, сводим к биологии. А там и этого нет. И мы не можем понять ни движущих сил управления, ни критериев, которым оно руководствуется, ибо мы живем в мире конечных сущностей и бесконечное нам понять безумно тяжело. Поэтому еще много-много-много будет объяснений, и надо понимать всю их относительность и всю их зыбкость и временность. Но нам хочется понять. «Где правда, доктор, скажите мне. А кому верить? А за кого голосовать?» А хрен знает. Вот вопрос парня, который звонил, Виталик его звали, в три часа ночи и сказал: «Вы же знаете, кто убил!» Но я не знаю, и Акутагава не знал. Если бы мы его разбудили в его японском раю, хотя я не знаю, может быть по японскому понимаю самоубийцы (он же кончил самоубийством) попадают в ад, но я думаю в рай, такой гений! Ну где-то там сидит бухает с лучшими - с Пушкиным, с Борхесом, у них там отдельная, думаю, комнатеха где-нибудь, где гениальные писатели сидят, у Бога они где-то в отдельной комнате.

Студентка: И по-японски говорят.

Мацих: Говорят на том языке, который они уже все понимают, на языке мыслей каких-то там. Если бы мы и к нему дозвонились и сказали бы: «Акутагава-сан, кто убил?» - «Ребята, думайте сами. Не знаю». В этом штука. Мы не поймем до конца. Такие дела. Вы прочтете потихоньку. Он очень это хорошо понимал. Кстати, одна из причин самоубийства его была та, что он пытался понять и понимал, что понять невозможно. Эта его идея - мы-то смиряемся с этим, идем пить пиво, смотреть футбол, а он нет - и эта идея его сожгла изнутри. Ему хотелось выстроить, но он не мог. И он искал это в Японии, в японской традиции, которая была ему родная, не нашел, искал в христианской, которую изучил прекрасно, и там не нашел, в европейской светской, и там нет, а где тогда?

Студентка: А сколько лет ему было?

Мацих: В тридцать с чем-то, да, в тридцать семь лет, как Пушкин, как Маяковский, это вот тоже роковой возраст, да? «С меня при цифре тридцать семь в момент слетает хмель. Вот и сейчас - как холодом подуло». Вот тридцать семь. У него есть рассказ «Мадонна в черном», я вам, по-моему, его рекомендовал тоже. Прочтите, очень интересно, какими злыми бывают божества.

Студентка: Как вы сказали?

Мацих: «Мадонна в черном». Очень интересно. Многое понимал про природу божественного. Он понимал про ошибки людей в этом смысле. Но он хотел понять, где же истина, он хотел к ней пробиться, не видел ничего, что бы казалось ему достоверным. А жить в атмосфере вот этой шаткости... Он говорил: «Я все время жил, как при землетрясении». Представляете, все время трясет. И он не выдержал. И это драма очень-очень-очень умных и чувствительных людей. Мне это точно не грозит, ну а вам... Берегите себя. И как бы держите жбан пива всегда при себе, если начнет трясти. Я вам говорил, как раз, вот он был из людей, которые пытались разорвать свой угольник. Это для него очень печально кончилось. Но ответа нет на этот вопрос, на вопрос Акутагавы. Вот так, мои дорогие. Такие дела.

У нас не будет много таких абстрактных разговоров, как сегодня, но просто без этой базовой информации трудно двигаться дальше. Поэтому дальше будет попроще, будет такой материал более приземленный и более такой конкретный, живой. Но мне хотелось бы, чтобы эти вещи вы усвоили, мои дорогие. Я не знаю, как вы усвоили, но мой долг вам рассказать. Картинки будем смотреть?

Студентка: Да.


Это первая картинка к курсу, как бы исходная посылка, что человека вообще повергает на мысль о божественном. Вот такая какая-нибудь красивая сцена, и человек задумывается, как же мир хорош, как мир прекрасен. Бог создал мир, мне кажется, изумительным, не совершенным, заметьте, но изумительным, а испортили его мы - люди, исходя из своих корыстных соображений.


Это другой вид, если угодно, звездное небо, которое очень много способствовало, чтобы люди задумались о вечном. У Канта, помните, был такой Эммануил Кант, он писал вам из Калининграда, когда он еще был Кенигсбергом. У Канта есть фраза: «только две вещи способны по-настоящему потрясти: звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас». Вот звездное небо, оно, конечно, не может не потрясти. Пониманием, во-первых, кто мы в этом мире - песчинка - и сколько вокруг нас разного. И во-вторых, кто это все создал, и как оно по-хитрому взаимодействует, вращается, и все подчиняется исключительно «Единой России».


Это очень красивая штука, мы отобрали ее за красоту. Это, конечно, фотомонтаж, коллажик: текст и благословительный жест - очень во многих религиях есть этот жест благословения и голубь. Голубь не у всех, только у иудеев и христиан он стал восприниматься как знак божественного благословения, как знак мира, как птица завета людей с Богом. Вы помните откуда это? После потопа ворона отпустил Ной, но ворон стал пировать на тушах, хрен ли ему возвращаться, когда тут плавает такое изобилие. А голубь вернулся с масличной ветвью, и голубь с масличной веткой в клюве стал символом мира. То есть Бог заключил с людьми договор: «Больше не буду топить, ребята, и гнев мой утих, и, в общем, давайте жить дружно». Не просто голубь, но именно голубь с оливковой ветвью стал символом и в кругу около библейских представлений, но это же вся еврейско-христианская жизнь, то есть вся наша цивилизация, и голубь поэтому стал самой лучшей благословенной птицей, а так он вообще-то мерзость.


Смотрите, какая прелесть. Это Гималаи. Это место, где родилась иная традиция, отличная от нашей. Там один поэт писал: «Высочайший лоб огромной мысли». Не спорим, индийская цивилизация совершенно отлична от европейской. Индия, Тибет и потом то, что пошло туда дальше, в Китай - это, действительно, вещи не рядовые. Я сказал «примитивное» только по отношению к определенному пласту этой цивилизации. А так, конечно, очень много глубокого и умного, но это мало сопрягаемо с нашими представлениями, они все-таки разные, как масло и вода, они не перемешиваются никогда. И опять-таки вам надо выбирать, что вам ближе.


Ну, это прелестная картинка, посмотрите внимательно. Это природа. Вы же любите природу? Это дискуссия, но один из «дискуссантов» уже почти потерял к ней интерес. Заметьте, выражение лица чайки абсолютно не злобное, не хищное, а деловое. Вы видели эту картинку раньше? Правда, классная? Вот это природа.

Я читал вам стихотворение Заболоцкого. Вы помните? Вот это иллюстрация к нему наилучшая. Так происходит в природе. Там еще есть дивные картинки, как гиены едят буйвола живьем. Есть целая подборка, ее сделал мне один мой знакомый по моей просьбе. Это чудная сцена! Он еще живой, просто его загнали, они его едят и переговариваются между собой. Как-то так живенько, весело, по салонному. Не норовят загрызть как львы, нет, едят.

Студентка: Они между собой или они с ним переговариваются?

Мацих: Может, они ему говорят: «Ну что ты? Вот так повернись. Вот тут очень хорошо» Это, конечно, потрясон! Вот это природа. То есть ею не управляют никакие из тех импульсов, тех чувств, которые нам, людям, присущи и которые Бог, я думаю, хочет в нас развивать: милосердие, сочувствие и справедливость. Потому что природой управляет только целесообразность. Да, она (чайка) не испытывает к нему злобных чувств. Разве она его ненавидит? Просто ест. И это лучшая иллюстрация того, что есть природа на самом деле, и не надо ее идеализировать.


Это очень хорошая штука, насчет молитвы. Очень такая искренняя. Я не знаю, может, постановочный кадр, может, кто заснял где в церкви или в синагоге, мне кажется, что это постановка, но красиво. Вообще, когда молится юная девушка, это ассоциация с невинной девой. Не злобный гад, который пришел из бардака с окровавленным топором, а вот юная дева. Это воплощение в нашей системе ценностей невинности, чистоты, любви, всего того лучшего, что в человеке есть. И вот она молится у зажженной свечи. Свеча - изумительный символ, во многих религиях присутствующий. Огонь вечной любви к Богу. И опять же, свеча это тело, а огонь – душа, да? Тело исчезает, тает, а душа вечно пребывает где-то.


Это интересная, симпатичная картинка. Разве нет? Конечно, съемки нынешние. Это где-то в Израиле, судя по всему. Может быть, это теле- или кинокадр. Этот человек изображает либо древнего пророка, либо древнего священника, «коэны» назывались они в Израиле. Он в такое облачение одет, молится где-то там в теснине, в пустыне каменной. Молится, взывает к небесам. Молитва для религиозного сознания, конечно, вещь исключительно важная. Это то, что отличает теологию от всех других наук. В других науках молитвы никакой нет, конечно. Ну, есть молитва о прибавлении ума, но это немного иное. А здесь молитва как способ общения с абсолютом, как способ общения с предметом исследования.


А вот это к сегодняшней лекции непосредственно. Бог - божественный геометр, творец. Конечно, тут есть антропоморфизм, человекообразие. Но ведь это метафора, мы говорили об этом. Ясно же, что не так все это было. И циркуля не было, и Земля наша тут такая странная. Земля это желтенькое, тут это как бы сфера небесная. Но сама идея классная! Идея в том, что в основе творения лежит замысел. Не произвол, не хаос, но замысел. И Бог творил Землю по плану. Вот он как бы исчисляет. Ему преданы черты тут такого европейского масона, строителя собора, какого-нибудь умного каменщика или архитектора. И циркуль тех времен. Неважно! Это метафора, но общая идея кажется мне исключительно плодотворной: в основе творения лежит замысел.

Студентка: Это икона или коллаж какой-нибудь?

Мацих: Нет, это не коллаж, это рисунок. Такие рисунки были в соборах средневековых и были на рукописях. Вот этот в данном случае из Пинакотеки мюнхенской, одна из рукописей. Это, конечно, все Запад, католицизм. В православии этого всего не было. Ну, без комментариев. А католицизм - гораздо более глубокая и утонченная религиозная конфессия, они об этих вещах очень задумывались. Это вот все западные христиане, они такие рисунки очень любили.


Книги! Без каковых - книг - ни одну религию представить себе нельзя. Ибо, как справедливо говорил отец Игнатий, коллега твой по трибуналу: «Нет еретика без текста!» Нет еретика без текста. Вот это царство кожаных переплетов. Вот, видите, какая книжка. Мне эта очень нравится. Это книжка, конечно, библиотечная, а не музейная. Такие толстенные страницы от чего? От жира, от влаги. Где эта книга с ним ни была, да?

У меня есть Библия - я вам принесу. Есть еврейская, такая толстая, с переводом, там иврит - русский. Есть чисто русская книжка. Мне подарил ее один священник. Во-первых, это подарок. Она уже истрепалась. У меня много Библий, на разных языках. Я их люблю, собираю. Но я вот эту... Это моя рабочая. И на вопрос: «Что же ты не сменишь?», я говорю: «Ну как же так? Сколько она впитала в себя и взглядов, и недоумений, и вопросов, и мольбы, и жалости, и чего хотите. Как можно менять?» Вот такой должна быть религиозная книга. Живой!

Студентка: Ее подарили уже не новую?

Мацих: Мне подарили? Да, не новую, не новую. Ею пользовались, но она была такая, не совсем девственная, но все-таки в первом браке. Сейчас она, конечно, уже видала виды. Сейчас, конечно, ее уже вряд ли кто возьмет, но я ее отдавать никому не собираюсь.

Вот такие дела, мои дорогие. То есть мы закольцевали таким образом с помощью картинок и компьютера разговор, который мы начали сегодня о книгах и о том, музей или библиотека. Есть религиозная книга, в данном случае Библия. Я не знаю, может быть, Библия, может комментарии к ней. Если эти книги живы, захватаны пальцами, прочитаны, замусолены, оторваны концы страниц - это прекрасно, значит книга жива. В идеале к этому и следует стремиться. Чем больше людей эти книги читают, мне кажется, тем лучше будет для мира. Потому что как раз религиозного элемента в нынешней жизни не хватает совсем.

На эту тему я хотел бы сказать вам пару слов, мои любимые. Картинок больше не будет, там дальше идет уже жесткая порнография, и мы ее не будем показывать. А я вам скажу пару словечек перед тем, как мы расстанемся, и я вас отпущу на покаяние, которое вы вполне заслужили. Религиозное сознание, при всех минусах и недостатках, о которых я вам говорил, при костности, при догматизме, при апологетике, стремлении защищать свою точку зрения, не слушая другие, обладает целым рядом иных особенностей, и будет несправедливо о них не рассказать.

Религия учит сочувствию. Религия это противоположность той чайке, помните, которая с деловым видом - тыц - разговаривает с вороненком. И судьба вороненка вполне понятна. Верно ведь? А религия учит сочувствию. Никакие другие системы взглядов сочувствию не учат. Вот нынешняя ситуация, в которой мы живем, а это ситуация материализма, и ситуация, которая говорит: «Слабый должен сдохнуть! Кто не вписался в рынок - ему не хрен тут делать». Вот это гайдаровские реформы. Они были правильные, за тем исключением, что миллионы людей оказались лишними. Они не вписались в рынок. Ну и что теперь делать с ними? Убить их на фиг? Человек с религиозным сознанием не поступил бы так. Польский реформатор Бальцерович[10], искренний католик, проводя рыночные реформы не говорил: «Кто не вписался в рынок пошел в... заснеженную рощу». Нет. Проблема нынешнего общества - российского, может быть, даже более, чем какого-нибудь иного - это вопиющий материализм. И в критериях успешности: «Сколько бабок? Ах, меньше? Иди на фиг! Ах, у тебя только «Бентли», не «Роллс-Ройс»? Мы не будем с тобой разговаривать». Ну и так далее. Статусность, да? Покажи кольцо, покажи цепь, покажи машину, покажи девку, с которой ты пришел, компанию, в которой ты работаешь. И это все вторичные знаки, но при всем при том, как говорил Бернс, «богатство - штамп на золотом, а золотой - мы сами».


Материалистическое сознание эти вещи отрицает. Для него важна внешняя, статусная сторона. Для религии важна личность как таковая. И в этом ее ценность колоссальная. Религия учит вглядываться в человека, сочувствовать ему. Чувствовать, как он, ставить себя на его место. Конечно, только своих, это ясно. Но и своих не так мало. Если каждый бы христианин сочувствовал другому христианину, то мы б давно в раю жили. А так все с крестом, и все ходят в церковь, а что творят по отношению друг к другу? Чего стоят все эти декларации? Вот какая штука. Религия учит сочувствовать, учит милосердию, а милосердие идет против расчета. Милосердие учит жалеть слабого. Целесообразность учит слабого добить. А на фиг он нужен? Не вписался в рынок? Извини. А милосердие говорит: «Помоги ему». Объясни ему, создай условия для него. Но с точки зрения целесообразности это не надо. Это потеря темпа. Вот в чем штука.

Поэтому, как мне кажется, в нашем нынешнем мире религиозного аспекта очень не хватает. И среди прочего это проявляется в том, что интеллектуальный аспект познания очень заглушил остальные: эмоциональный и интуитивный. И вот мы хотим все понять. «Нет, вы нам объясните, чтоб мы поняли». Есть такие вещи, которые никогда не поймешь. Например, есть вещи, которые надо почувствовать. Ту же любовь. Или ненависть. Или какие-то иные чувства. Их никак ты не объяснишь словами, не опишешь. Вот это уходит из нашего мира. Ушла абсолютно молитва. Просто напрочь. Напрочь, а это очень жаль.

В чем проблема современного человека? Вы, кстати, обратили внимание? Раньше ведь люди жили гораздо хуже, чем сейчас, материально. Несопоставимо. Но никогда не было такого огромного количества депрессий и такого числа самоубийств. Причем в развитых странах. Ну, добро бы в России - понятно, у нас такая засада, ну а в Швеции? Никаких засад. Вообще, рай земной с нашей точки зрения. А однако, самый высокий в мире (процент самоубийств). А в Венгрии почему так? А почему депрессия, алкоголизм, наркомания? Раньше, когда люди жили гораздо более бедно и скудно, этого не было ничего. Не, ну всегда бухали, но это же не было таких эпидемических масштабов. Но про наркотики никто не слыхал. Депрессия, которая без всяких наркотиков, она просто сжирает людей. Самоубийство как крайняя форма, причем очень много самоубийств у молодых, это очень тревожно. Они не хотят жить, они не видят, для чего. Вот отчего так? Почему так происходит?

Студентка: Стержня нет.

Мацих: Стрежня внутреннего у какой-то личности может и не быть, но когда это принимает массовый характер, то понятно, что это уже не проблема лично этого человека, это проблема общественная.

Студентка: Нехватка любви.

Мацих: Отчасти нехватка любви. Я думаю, что это комплексная проблема, и на нее есть множество ответов. Ну, давайте примем первое, что сказала Аленка, нехватка любви. Люди ощущают, что никто их не любит. Вот по большому счету. Всем все равно. Как мы говорили, Антону понравилось это выражение песни Градского: «Мы не справились с эпохой, потому что все нам... все равно». Человек вдруг ощущает, что до него всем ... «Как же так? Я такой хороший!» А всем все равно, все идут мимо. Смотрят на тебя, как на вещь. Вы видели блестящий мюзикл «Чикаго» в кино? Надо посмотреть обязательно! Там Ричард Гир гениальный, и там муж главной героини, он говорит «Я - мистер Целлофан. Все смотрят сквозь меня». Но это жуткое ощущение. Все больше людей так себя ощущают - целлофаном. Как будто все смотрят сквозь меня. Я думаю, это ужасно.

Второй момент: люди оказались в одиночестве. В таком экзистенциальном одиночестве, как мы, не жили наши предки. Минимум было двое. Кто был вторым? Старик был вторым, с ними, а мы - одни. А в одиночку очень тяжело. А они не чувствовали себя так даже в самых тяжелых обстоятельствах - Старик был с ними. И он реально был с ними, он им помогал. И они не так отчаивались, им не приходило в голову самоубиваться, в том числе из-за идиотских, пустяшных причин, потому что они были не одни! А мы - одни. Вот это ощущение мы утратили, оно ушло вместе с молитвой, ощущение, что ты не один. И ты никогда не будешь, как только ты его почувствовал, ты уже не будешь один. Но мы не можем его почувствовать, мы не можем до него дозвониться. Из-за формализации молитвы, из-за того, что церкви и всякие религиозные институты все это приватизировали, и мы не хотим к ним ходить и видеть ни пузатых попов, ни глупых раввинов, ни ужасных мулл, и не умеем молиться... Это плохо. Мы чувствуем вот такое экзистенциальное одиночество.

И может быть, еще одно ощущение - утрата смысла жизни. Религия давала, пусть ложное, хорошо, я соглашусь с вами, ложное, но оно давало ощущение устойчивости. Давало ощущение смысла жизни. Цели. А современная жизнь не дает. Самые несчастные люди, которых я видел - это богатые. Потому что пока человек беден и он выбивается, ему есть для чего жить. Как только, не дай Бог, повезло и вдруг что-то обломилось - все.

Студентка: Потерян человек.

Мацих: Абсолютно потерян. Он не видит, для чего больше. Да, он уже со всеми познакомился, с женщинами, он уже съел все салаты, он выпил все напитки, уже вся изжога, желудочное кровотечение, выпадение прямой кишки - все уже было. И что дальше?

Студентка: А счастливый Ходорковский сидит в тюрьме.

Мацих: Ходорковский по-своему счастливее очень многих богатых истериков, наркоманов и депрессантов, которые лежат по психбольницам и больницам.

Студентка: Спасибо Путину.

Мацих: Ну, за все спасибо ему, конечно. Напишите ему от нас от всех большое спасибо, за это - отдельное, конечно. Но у человека есть ощущение смысла жизни. И цели. Может быть, оно у него, кстати, появилось, только благодаря тюрьме. Не исключено. О чем он сам сказал в последнем слове. Вы наблюдали людей? Я очень-очень богатых не видел, нет, хотя видел людей достаточно богатых. Мне кажется, это были очень крупно богатые люди, я по должности сталкивался, но дружить, я думаю, с ними не получается, потому что они не понимают, что такое дружба. И они это понимают, они перешли уже некий рубеж, за которым одна ледяная пустыня. Ни дружбы, ни любви, ни искренней привязанности. Потому что или их боятся, или им завидуют, или хотят от них что-то получить.

Студентка: Все меряется деньгами?

Мацих: Они так смотрят. Может, они ошибаются.

Студентка: То есть, это они уже так видят?

Мацих: Они так видят, да. Это происходит деформация психики, которая их убивает. Абсолютно.

Студентка: Но так было всегда.

Мацих: Всегда, абсолютно. Но никогда не было такого количества случайно разбогатевших людей. И у богатых, даже очень богатых людей, всегда было ощущение принадлежности к чему-то большему, чем они сами. Церковь, религия.

Студентка: Они же должны вроде помогать.

Мацих: Они должны, но они никому ничего не должны на самом деле. Они должны только с точки зрения религиозного долга. Государство их не может заставить. Благотворительность - это благо, да? Я хочу, а он не хочет.

Студентка: Почему не возникает этого желания? Сколько раньше меценатов было и так далее.

Студентка: Раньше были верующие, а сейчас они страдают и все.

Мацих: Одна Оля ответила второй Оле и Оксане. Они не хотят помогать, они считают этих людей быдлом. «Вы не вписались в рынок, а я вам буду помогать? Вы - идиоты, не отрываете чугунной задницы от стула, а я вам буду помогать?» Раньше по-иному смотрели. Смотрели, может, больше, как на братьев. Больше, как на несчастных. А сейчас «I am winner, you are looser». «Я - победитель, а вы все даже не проигравшие, а неудачники. Вы неудачники. Хрен ли я вам буду помогать?» Эта чайка будет сильно помогать вороненку? Может, помочь в том, что может клюнуть, чтоб уже убить. Но вряд ли, она все равно будет есть, где повкусней. Какая разница, как он себя чувствует? Они не сочувствуют тем, кому хотят помогать. Хотели бы помогать. Могли бы помогать. Они не сочувствуют им. Он может что-то сделать для славы, это не исключено. Но искреннего сочувствия очень мало в обществе. Очень мало. Кстати, если вы думаете, что его больше, скажем, на Западе, то может быть и больше, но не настолько, насколько у них больше благотворительность. Там просто благотворительность поощряется налоговой системой. Если б этого не было, если б этот фактор убрать... Кстати, один из американских философов сказал, а если бы убрать этот пункт, а кто бы тогда помогал? И он делает вывод, что почти никто. Но там эта помощь лицемерна, у нас так вопрос не стоит. Пусть лицемерно помогут, но хоть кому-то.

Студент: Правда, что там очень развита система микроплатежей? Когда много людей по доллару перечисляют.

Мацих: Стала популярна с развитием смс, с развитием интернета, твиттер-шмиттер, вот эти все дела, когда там объявляется какой-нибудь флешмоб, скиньте по два доллара бедной Бэтси, ее укусила собака и отъела у нее левое ухо. И как же бедной девушке без левого уха? Поэтому скиньте, ей сделают операцию в Лос-Анджелесе. И все чух-чух-чух, по системе Webmoney переводят. Но это, скорее, частность. Помогают крупные люди. Но они, в основном, помогают, потому что, если он дает, условно, сто миллионов на благотворительность, то пятьдесят миллионов налогов он может не платить. Но ему проще сто на благотворительность, он хотя бы знает, куда это пойдет, чем пятьдесят миллионов обезличенных налогов. Это правильно продуманная система. У нас этого нет. Это же вещь законодательная. А мы говорим о вещи духовной, которая изнутри идет искренне, а здесь очень плохо, и это потому что исчезает религиозный компонент из жизни.

Студентка: Вот мы сегодня у домика видели нищенку. Кто-нибудь из нас подал? Кто-нибудь из нас ей посочувствовал?

Мацих: Не подал и правильно сделал. Видели, какой у нее мобильник? Какой мобильник навороченный?

Студентка: Да.

Мацих: Это не та нищенка, которой следует помогать.

Студентка: А как мы определяем, кому следует помогать, а кому нет?

Мацих: А видите ли, Люба, я вам скажу. Я ехал как-то в метро, у меня же личный метрополитен имени Когановича. У вас машины какие-то смешные, а у меня личный метрополитен. И со мной рядом ехала одна чудесная женщина. А я на женское мнение очень полагаюсь и никогда не промахиваюсь в этом плане. Я ж феминист и лесбиян. И такая деваха хваткая. И зашла нищенка, которая показалась мне очень убедительной, растрепанная такая, несчастная, глаза потухшие. Она не шныряет глазами, а как-то так: «Пожалуйста, ну вот неужели, ну что мне делать?» И как-то так с тоской: «Ну вот ограбили, ну что, ну куда нам? У меня нет документов, и я не могу уехать в свою «Мольдавию», - с акцентом говорит легким таким молдавским, то есть как бы все очень достоверно: «Ну, пожалуйста, ну что делать мне?» И такое отчаяние у нее в голосе, и лицо такое. А она такая: «Ш-ш-ш. Ты посмотри, какая у нее краска на волосах». А я: «Хрен знает, какая краска». Ну, профессионалы б догадались. Я зырк: действительно, она как-то так очень красиво покрашена, прокрашена - наверно, дорогая. А потом попристальнее взглянуть: вот какие кроссовки неожиданные на ней, какой маникюр. И вот эти все детали - она какие-то детали предусмотрела, какие-то нет - вот режиссера не было при ней. Когда ты в фильме о войне смотришь партизанку с маникюром, то, конечно, возникает ощущение полной достоверности. Ну, это фиг с ним. Или у маршала Жукова часы, которые стали выпускать в 70-х. Блеск! Вот так и тут - она прокололась. Когда нищенка, откуда там она, таджикская или цыганская сидит, потом она вытаскивает - никто ж не видит (а нас она не считает людьми) - она вытаскивает телефон мобильный навороченный, то не возникает желания подать. Это каждый решает за себя. Я такой не подам - это член корпорации профессиональных нищих, и я не обязан их содержать.

Если нищий придумает красиво, я готов дать. Я тоже ему не поверю. Я ему не поверю, потому что у меня был друг из таких полууголовных, который был связан с корпорацией профессиональных нищих, и он их неплохо знал. Он говорил, что верить нельзя никому. Это все абсолютно посаженные люди. Случайных там не бывает. Так вот. Я могу подать человеку, которого я видел в метро московском, он зашел и сказал (он слегка пьян), подходит к мужикам и говорит: «Простите меня великодушно (канает под интеллигента), ну что мне делать? Подайте на хорошую водку, плохую, хоть убейте, пить не могу». Да! Это красиво! Есть стихотворение гениальное, я как-нибудь его принесу, Бориса Слуцкого. Он пережил войну, и у него есть стихотворение, что нищий с двумя руками должен придумать офигительный рассказ, интересный, разжалобивший, нищий с одной рукой не обязан уже так озабочиваться и заморачиваться и может попроще быть в своем рассказе - подадут, но нищий без рук вообще не должен ничего говорить. Он может зажать в зубах фуражку и фигачить по вагону и все подадут, и он унесет картуз рублей. Так что вот видите. Если я увижу без рук, я, конечно, подам. Но когда двурукий начинает мне рассказывать очень неубедительно и врет, и прокалывается на каждом шагу, и он ждет моих десяти рублей, я пою ему английскую песню «Fucking you off», то есть вы обойдетесь без моих денег. Я верно перевел? Вот таким путем. Это не имеет отношения к нашей теме, это имеет отношение к тому, что нас разводят как лохов.

А закончить я хотел именно темой милосердия, потому что без него не получится построить мир. Есть хорошая фраза в Талмуде, чей праздник мы сегодня отмечаем: «Милосердие мир воздвигнет». Заметьте, не эффективность, не целесообразность, не труд, не ум (хотя все это безумно важно), а милосердие. Потому что иначе мы сдохнем, мы пожрем друг друга, как эта чайка ест вороненка. Если мы будем друг к другу применять критерии целесообразности. А это возможно только на религиозной основе. А религии в кризисе, вы все правы, и попы все ужасные, а раввины еще хуже. Куда деваться? Не знаю.

Я вам рассказывал про самопровозглашенных раввинов? Нет? Расскажу и мы на этом расстанемся. Работал я как-то в одной конторе солидной, и она была связана с тем, что еврейские организации смотрели, как там на местах происходит еврейская жизнь. Я ехал с одним действительно очень умным раввином Меиром Шлезингером[11], о котором возможно вы слышали – нет? Не приходилось? Ну, может быть, Илона, а может, и Оля с ним сталкивались профессионально - чудесный, умный, искренний человек. Мы объездили Тулу, Воронеж, где мы только ни были, и возвращаемся на машине, он боялся ехать в поездах (чтоб он был здоров), все огребли на этих дорогах, на этих машинах, зато он не боялся. И я уже, проклиная все...


Студентка: А почему он боялся?

Мацих: Ему рассказали, что в поездах насилуют сразу большим анальным градусником, тут же, как только входишь, целая бригада, набрасываются с портретом Виктюка. Бред собачий, он в это поверил, как и в то, что по Москве ходят медведи и фигачат водку из ведра, не из горла, а из ведра. Бывает, он пошел на поводу у стереотипов. Потом он понял, но это было первое путешествие. Это было в 90-х этих, лихих. Вот мы, значит, уже подъезжаем к Москве, и вот вырубилась печка в машине. Ой, мама, зима, все мы огребли свое. Я говорю: «Давайте выйдем, я выпью водки». Ну, это невозможно было! Он говорит: «Ладно, я что-нибудь съем». А он же ничего не ест, все же не кошерное. Что ему купить? Ну, купил я ему банан. И тут он мне говорит: «То, что ты пьешь, это водка? Возьми и мне пятьдесят граммов». Я купил ему пятьдесят и задаю вопрос: «А скажите, ребе, как вам эти раввины, которых мы видели?» Мы видели разных самопровозглашенных так называемых раввинов, разумеется, не чета вашему красавцу, а вот именно самопровозглашенных, потому что для раввинской должности должна быть смиха[12], я хотел бы ее увидеть. Когда я ее посмотрю, будем говорить. Он вздохнул, на меня посмотрел и говорит: «Возьми еще пятьдесят». Я понял, что наступает эра биологических катаклизмов. Он хряпнул пятьдесят, доел банан до конца. Я дважды повторил вопрос, он на меня посмотрел с мукой, как на человека, который бестактно спрашивает (и врать нельзя, а сказать правду еще хуже). Он посмотрел, посмотрел и сказал: «Все за грехи наши». Это прекрасная фраза.


Студентка: А кто был за рулем?

Мацих: Водитель наш. Вот такая вот штуковина. Поэтому раввины, как и наши нынешние попы, навевают тяжелые чувства. «Все за грехи наши». Но не в этом дело. Вопрос в том, чтобы пробиться к Старику без посредников. И сохранить чувство, которое пробуждали лучшие люди в религии. Не нынешние попы и раввины, пусть они будут здоровы. А лучшие люди из религий. АФранциск Ассизский, Йоханан бен Закай, Сергий Радонежский, если говорить о России. Вот такие, лучшие из людей. Они же были, но конечно, их мало. Это и есть соль земли настоящая. И вот этот заряд милосердия чтобы не утратить. В этом колоссальный заряд, который несет религия. И помимо познания мира интеллектуального, которое очень важно, мы об этом говорили, необходим такой момент соучастия в мире. Участие в двух смыслах: принимать участие и сочувствовать, сопереживать. И религия этому учит. Если этого нет, то религиозное сознание получается таким немножко куцым и обделенным. Вот такие дела, мои дорогие. Я надеюсь, у вас нет вопросов? Спасибо, мои дорогие.


Москва, 7 ноября 2010 года


Приложение

Художественные произведения, упомянутые Л.А. Мацихом в этой лекции.Подборка сделана Олегом Власовым

- Талмуд, свод положений иудаизма

- Акутагава Рюноске, «В чаще», «Мадонна в черном», рассказы

- Хорхе Борхес, «Роза Парацельса», рассказ

- Герберт Уэллс, «Остров доктора Моро», повесть

- Кибиров Тимур, «Ветер перемен», стихотворение

- Библия, книга пророка Ионы

- Синявский Андрей Донатович, «Пхенц», рассказ

- Бабель Исаак, «Одесские рассказы»

- Маршак Самуил, «На Ньютона и Эйнштейна», эпиграммы

- Кант Эммануил, «Критика чистого разума», научная работа, цитата из нее: «Две вещи удивляют меня: звездное небо над головой и моральный закон внутри нас»

1

Aббревиатура от ששה סדרים «шесть разделов» - Прим. ред.

2

Штейнзальц, Адин - (ивр.: עדין שטיינזלץ) (род. 1937, Иерусалим) - известный раввин, переводчик Талмуда на современный иврит, английский, русский и испанский. Лауреат Государственной премии Израиля за 1988 год

3

Цитата из песни Михаила Ножкина «На кладбище»

4

На иврите слова «нос» и «гнев» омонимы. Устойчивое выражение другое: ויחר אף אלהים «и возгорелся гнев/нос Бога». - Прим. ред.)

5

Кибиров Тимур, «Ветер перемен»

… Где же ты, человеческий фактор?

Ну, куда же запрятался ты?

Постоянно с тобою морока.

Как покончить с тобой наконец?

Что ж ты бродишь всю ночь одиноко?

Что ж ты жрешь политуру, подлец? (...)

Отвечал человеческий фактор.

И такое он стал говорить,

Что из чувства врожденного такта

Я его не смогу повторить.

А с небес и печально и строго

Вниз Божественный фактор глядел.

6

Числа 14:20

7

Анатолий Тимофеевич Фоменко (1945) - советский и российский математик, специалист в области многомерного вариационного исчисления, дифференциальной геометрии и топологии, теории групп и алгебр Ли, симплектической и компьютерной геометрии, теории гамильтоновых динамических систем. Действительный член РАН (1994), РАЕН и Международной академии наук высшей школы. Наиболее широкую известность принесла Анатолию Тимофеевичу «Новая хронология» - концепция о том, что существующая хронология исторических событий неверна и требует коренного пересмотра. Многие представители науки, в том числе авторитетные профессиональные историки и филологи, а также публицисты и литературные критики причисляют «Новую хронологию» к псевдонауке или к литературному жанру фолк-хистори

8

Николай Викторович Стариков (1970) - российский политический и общественный деятель, писатель, публицист (автор ряда книг по новой и новейшей истории, вызвавших неоднозначную реакцию в научных кругах)

9

С. Маршак, На Ньютона и Эйнштейна

Был этот мир глубокой тьмой окутан.

Да будет свет! И вот явился Ньютон.

(Эпиграмма XVIII века)

Но сатана недолго ждал реванша.

Пришел Эйнштейн - и стало все, как раньше.

(Эпиграмма XX века)

Перевод эпиграммы на Ньютона Александра Поупа (1688-1744) и эпиграммы на Эйнштейна Джона Сквайра (1884-1958), поэта и критика.

10

Лешек Бальцерович (1947) - польский экономист и политик, представитель монетаризма. Организатор и идейный вдохновитель польских экономических реформ (так называемой «шоковой терапии» или «План Бальцеровича») - ускоренного перехода страны с плановой экономикой в страну с рыночным хозяйством.

11

Рав Меир Шлезингер, главный раввин Джойнта, (англ. American Jewish Joint Distribution Committee, сокр. JDC, «Американский еврейский объединённый распределительный комитет»; до 1931 года - «Объединённый распределительный комитет американских фондов помощи евреям, пострадавшим от войны») - крупнейшая еврейская благотворительная организация, созданная в 1914 году. Штаб-квартира находится в Нью-Йорке.

12

смиха (ивр. סְמִיכָה) - Обряд посвящения в раввины, буквально покрывание, рукоположение.